магической клетки. Силовые полупрозрачные прутья ограничили и его власть и пространство вокруг.

Он очутился внутри маленькой тюрьмы.

Пока Элтагон держал меня в ментальном пространстве, он и сам очутился там.

А лишившись своего лидера — его войска не выдержали давления. Армии под управлением Парганаса, Перкидая, Скафса и Григгаса разбили и сами вражеские армии, и их полководцев, вражеских богов, лишённых возможности сбежать.

Львы, орочья пехота, ещё големы, многочисленные человеческие отряды, всё, что собрали Мёртвые боги, чтобы разбить меня — было разгромлено. Да, было взято немало пленных, и их судьба решится после разбирательства по конкретной ситуации.

Посреди плато, как ВДВшник в центре разгромленной сельской дискотеки, вальяжно стоял Штатгаль.

У меня, глядя на армию — возникло двойственное чувство. С одной стороны, в Последней битве они победили и показали, наверняка, себя хорошо. А с другой стороны, ими не руководил я, то есть, они стали совсем у меня взрослыми.

Пока смотрел — заметил детали. Даже не рассыпая строй, они посылали группы, которые обирали, то есть «лутали», собирали трофеи с павших врагов, а сапёры так вообще, стащили в расположение трупы драконов, по меньшей мере девяти, явно собираясь оставить их себе как трофеи. Моя школа!

Штатгаль был центром сражения, и он свою роль отыграл по полной. Легко ему не было, но бойцы не подвели и теперь, что называется, выдыхали, оставаясь в строю и в боевом построении.

Я глянул на поле боя и щёлкнул пальцами, разрешая пространственную магию в режиме «прибытие».

В ту же секунду красивые, как с обложки журнала фигуры Живых богов плотным кольцом окружили мерцающую клетку.

Те, кто принимал участие в битве и те, кто был зрителем. Богам не обязательно воевать. У всех своя специализация.

Даже Клёгга, которая представляла собой старуху, крепкую и худую, с пронзительным, так что кровь стыла в жилах взглядом, опирающуюся на клюку, даже она прибыла, хотя и молчала.

Здесь все. Не хватало только Дюши Метёлкина. А если серьёзно, то присутствовал весь Пантеон.

Золотые, лазурные и багровые ореолы разогнали серую пыль над истерзанным плато Агри. Воздух сделался спокоен, прозрачен и чист.

Бог Солнца Парганас легко, словно не вёл в бой свои легионы только что — шагнул вперед. Огромная фигура в ослепительных доспехах без единого пятнышка нависла над поверженным стратегом.

Небо Гинн больше не было привычного лазурного цвета — оно полыхало багровыми прожилками, будто сама ткань реальности еще не зажила после Последней битвы. Тучи на небе подсвечивало красным и фиолетовым. И всё же мир успокаивался.

Элтагон сидел, обхватив руки коленями внутри коробки, которая превратилась в клетку со светящимися прутьями. Эта клетка-ловушка не моя, мне дал её Парганас, бог солнца. На всякий случай. Вот… пригодилась. И я смог её в удобный момент обрушить на него из инвентаря, в момент, когда вообще получил к нему доступ.

Пленный бог всё ещё был силен, дьявольски силен, но он мог бы попробовать вырваться, однако он уже всё просчитал и принял своё поражение. Он уже думал о шагах на будущее.

Парганас, который среди прочего сам себе присвоил статус Верховного Судьи, возвышался над всеми.

Его голос звучал не только над плато Агри, но и прямо в сознании каждого присутствующего, не только богов, но и всех воинов-участников битвы. Голос был тяжёлым, громким и уверенным.

— Парганас… — голос Элтагона звучал хрипло.

— Смутьян, — перебил его Парганас. Он шагнул вперед, ближе всех к клетке. — Ты будешь заключён в клетку. Она будет уменьшена до размера твоего собственного ногтя. Ты проведёшь в ней, в одной из камер секретной божественной тюрьмы следующую тысячу лет. После этого мы соберёмся вместе и поговорим. И, после этого разговора ты, скорее всего, всё ещё останешься в тюрьме. И снова тысяча лет ожидания и разговор.

Элтагон наконец поднял голову. Его глаза, чёрные как ночное небо, вспыхнули ненавистью.

— Мои друзья мертвы. Озрис и Нейгас пали в этой битве, но это не конец.

— Они возродятся, — усмехнулся кто-то из небожителей за спиной Парганаса.

— Они возродятся, — твердо повторил Элтагон, чеканя каждое слово. — И Нёргал, и Тейл, и Ноокинун! Они вернутся, возвысятся, освободят меня, как уже было. И мы снова встретимся на поле битвы!

Тишина повисла в воздухе. Парганас некоторое время молчал, бросил на меня долгий взгляд, намекающий на необходимость говорить.

— Ноокинун не умирал, — тихо, но отчетливо сказал я. — Как и Целум с Теллурой. Он покинул Гинн. Такова его новая судьба. Он больше никогда никуда не вернётся.

Элтагон дернулся, словно его ударили.

— Подлый предатель! — воскликнул Элтагон так громко, что вороны, которые уже стали собираться на месте битвы чтобы начать свой страшный пир, ринулись во все стороны. — Когда я освобожусь из этой клетки, клянусь — я найду его и покараю! Вырву его сердце!

Парганас едва заметно улыбнулся и снова посмотрел на меня.

— Итак, Рос, ты заключил сделку и исполнил её. Даже не одну. Ты обещал нам победить богов и победил. Мы были против существования Титана в Гинн, вплоть до готовности начать против него и всех, кто станет на его сторону, войну. И эту проблему ты решил. А ещё создал массу новых. Ты бездумно инициировал массу полубогов, хотя не имел никаких прав на это.

— Не бездумно, в каждом была необходимость, — я с трудом разлепил ставшие сухими губы. — Я остановил восстание нежити и контролирую дальнейшие инициации, создал антинекротическое зелье. Хайцгруг способен уничтожать драконов, Фомир поддерживает мою магию, Танкред рулит нежитью.

— Пусть так, — перебил меня Парганас. — После сделки с Ноокинуном ты отвечаешь за работоспособность порталов и держишь межмировые порталы. Ты согласен на это, Рос Голицын?

— Согласен.

Все взгляды устремились на меня, не на пленного бога.

— Перед лицом богов, в том числе пленного, ты подтверждаешь слова об ушедших, Рос? — серьёзно спросил Парганас. — Что мы можем забыть о них?

— Я официально подтверждаю и да будет вам известно, — продолжил я, повысив голос. — Ноокинун по своей воле ушёл в Мидден. Он забрал с собой Титана Тайфуна, моего друга и огромное количество серых гоблинов, алых троллей, гноллов, которых просто пожалел. При этом бог-кочевник сжёг межмировые нити, так что мы никогда не увидим Мидден, как и его обитатели не увидят нас.

Парганас кивнул и посмотрел на своих собратьев.

— И это нас устраивает, — он обвёл рукой горизонт, показывая