и проник в мой мозг. Могущественный бог выстроил механизм подавления на основе моих собственных воспоминаний.

Ментальная связь с Роем отсутствовала. Мира Гинн не существовало, всей моей взрослой жизни, всего на свете, всей моей личной истории.

Меня отделяло от них что-то вроде колпака, вся моя жизнь казалась не реальной, выдуманной, просто фильмом, который посмотрел перед сном, чем-то что случилось — не со мной.

Мои собственные мозги подводили, выталкивали меня в состояние семилетнего пацана.

Не было никакого Фомира, Хайцгруга, серьёзного Новака, расхлябанного Фаэна и моих верных полков.

Не было моих клинков, в том числе скрытого ношения, как и брони.

Мужчина на диване тяжело подался вперёд.

— Чего уставился, щенок? — голос дяди Жоры прозвучал хрипло и давяще. — Твои папа и мама попросили присмотреть за тобой, но ты вёл себя не хорошо.

Слова несли в себе яд и угрозу, они разрушали мою волю и требовали подчинения перед лицом страха.

Что отличало меня и я это знал с детства? Страх. Восприятие страха. Я не видел смысла в страхе и даже когда боялся, не давал захватить страху себя и влиять на мои действия.

Страх плохой мотиватор для свободного человека. Страх получить люлей от старшаков не должен останавливать меня. Страх получить двойку от высказывания своего мнения. Страх отказа от того, чтобы задать вопрос. Страх неудачи от попытки, потом ещё одной и ещё, и ещё. У меня никогда не получалось всё легко и просто и если бы я позволил страху повлиять на решимость сделать ещё попытку, почти безнадёжную.

Я потянулся к воспоминаниям. Поскольку мои личные воспоминания сейчас отравлены, мне нужно…

О!

Боинг над Явой, мне отец рассказывал. Здоровенный пассажирский Боинг попал в облако вулканического пепла и все четыре двигателя встали. Экипаж сохранял спокойствие, хотя ситуация была смертельной и пытался запустить двигатели. Полный алгоритм. Попытка номер один — неудача. Алгоритм с начала — неудача.

Самолёт спускается на бреющем. Впереди горы, можно попробовать посадить самолёт на воду, но он наверняка разобъётся.

Попытка номер десять — неудача.

Техники посчитали потом, что экипаж совершил более двадцати попыток. Двадцать раз повторяли алгоритм запуска двигателей.

И? Чертовы двигатели завелись, они смогли сесть. Вот что значит не опускать руки.

Воспоминания о конкретной ситуации успокоили меня. Я не смотрел на жирного мужика, который оккупировал квартиру, в которой я провёл детство.

Мужик не имел значение. Имеет значение только то, что у меня в голове. Воспоминания об этой аварии переключились на вулканический пепел, а вулкан напомнил мне о Григгасе, покровителе орков…

Орки? У Толкиена были орки, но никакого Григгаса. Ах да, Григгас, прародитель орков, бог мира Гинн.

Странная лазейка блоков собственной памяти позволила обойти бастионы ментальных запретов.

Кто я?

Медленный выдох через стиснутые зубы немного успокоил колотящееся сердце. Меня пытаются обмануть, не более того.

Удастся ли это?

Я спрятал улыбку за наклоном головы.

Страх оставался настоящим, но теперь я видел его как декорацию. Элтагон рассчитывал зафиксировать меня в роли беспомощного мальчишки. Он ошибся с жанром сцены.

Для начала — это вообще существует только у меня в голове. А я человек двадцать первого века, который прекрасно знает, что такое иллюзии и манипулирование пространством на примере многочисленных фильмов.

Усилие воли разорвало навязанный морок. Пропорции комнаты резко изменились. Центр тяжести вернулся в привычную точку. Грубые мозоли от рукояти меча снова покрыли кожу ладоней. Мышцы налился привычным весом. Я моментально вырос из своего детского состояния и стал во всю ширину плеч.

И теперь уже я нависал над дядей Жорой.

Фигура дяди Жоры на диване замерла. Иллюзия потеряла нити, которыми управляло мной, суровый вес абсолютной власти над самым тонким, что есть у человека — его личностью.

Лицо мужчины пошло рябью и начало осыпаться серым пеплом.

Под маской дворового ублюдка проступила высокая фигура Элтагона. Бог логики стоял посреди убогой комнаты в просторных тёмных одеждах.

Спектакль с возвращением меня в детство закончился.

— Ты попытался затащить меня в удобное для тебя пространство, чтобы раскатать мою психику в тонкий блин, — мой голос прозвучал ровно и сухо. — Но ты совершил фундаментальную ошибку. Ты сам вошёл в моё сознание. Здесь я устанавливаю законы, даже, допустим, физические.

Он воздел руки и попытался сжать комнату обратно, чтобы стены завили на меня, а прошлое само шептало мне условия, на которых я буду вести себя как маленький ребёнок.

Я играючи перехватил контроль над пространством. Выгоревшие советские обои и протёртый диван растворились без остатка

Под нашими сапогами раскинулась гигантская доска из чёрно-белых мраморных плит. Каблуки звонко щёлкнули по полированному сверхпрочному камню. Пространство превратилось в бесконечную шахматную арену.

Из пустоты с глухим скрежетом выросли массивные фигуры белого и чёрного камня.

Классические шахматы.

Я не был великим шахматистом, у меня даже разряда не было, но всё же играл и играл неплохо.

Шахматы встали так, как им положено. Я само собой — за белых.

И тут же сделал первый ход. Белая пешка скользнула на две клетки вперед. Чёрный конь прыгнул наперерез. Мой слон ударил во фланг. Я нарочно демонстрировал противнику знакомую форму рациональной партии перед её неизбежным сломом.

Элтагон медленно обвёл взглядом расчерченную арену. Мёртвый стратег пытался играть со мной в шахматы, причём использовал для этого мои же знания, но теперь он был вынужден подстраиваться на ходу.

И он считал, что что-то зависит от движения фигур на доске?

А смысл был в том, что он становился ведомым и начинал действовать по моим правилам и указаниям.

— Разум всегда превосходит хаос, — надменно произнёс бог рациональности. — Я пойму любую твою игру и уничтожу тебя твоим же оружием.

Слова вражеского полководца выдали его главную слабость и особенности характера. Элтагон всегда искал законы и правила перед началом действий. Он не умел работать вне готовой системы и любую систему просчитывал по каким-то алгоритмам на сотни шагов вперёд.

Чёрные снесли с доски мою ладью и после некоторого размена пешек в центре, создавали оттуда давление во все стороны, сковывая мою инициативу.

Я не стал двигать следующую фигуру. Пространство послушно изогнулось по моей воле. Я мгновенно оказался за спиной Мёртвого бога.

Тяжелый армейский сапог с размаху врезался под колени Элтагона.

Раздался глухой звук удара. Он покачнулся и растерянно посмотрел на шахматные фигуры.

Мой удар не нёс магической силы или глубокого философского смысла.

Атака являлась банальным физическим унижением в ответ на попытку разрушить мою психику через «детство».

Бог рациональности