Квинн все еще безучастно слушала меня.

– Это Ли выдал прессе мой адрес, – продолжил я.

Она резко вдохнула и закрыла рот ладонью.

– Я совершил страшную ошибку. Он преподнес все так, будто произошло как раз то, о чем он меня давно предупреждал. И тут я сорвался. Я был так огорчен и обижен, и вместо того, чтобы послушать тебя, я тебя отпустил. Мне так жаль, Квинн, ужасно жаль.

Я сделал маленький шаг навстречу ей.

– Я осознал, что ты была права во всем, что говорила. Что я никогда не смогу быть самим собой, если не перестану играть какую-то роль. Что я прячу важную сторону себя. Но я хочу быть собой. – Во рту у меня пересохло, и я сглотнул. – Это чувство не так часто посещает меня. Но когда ты со мной, я могу быть самим собой. Мне тебя очень не хватает. Мне не хватает ощущений, которые ты вызываешь во мне. Того, что ты со мной делаешь.

Моросящий дождь перерос в настоящий ливень, но мне было все равно. Я вытирал со щек капли и выжидающе смотрел на Квинн.

Она, как всегда, выдержала мой взгляд, не отведя своих орехово-карих глаз. Но потом опустила их и едва слышно проговорила:

– Я не могу.

Мое сердце оборвалось.

– Я наконец привыкла к жизни в Лондоне и нашла классную работу. У меня все хорошо. – Она покачала головой. – Шанс, что между нами что-то может получиться, с самого начала был мал. И мы видели, что ничего не вышло.

«Нет! – подумал я. – Не может быть, чтобы ты ее потерял».

– Прошу тебя, Квинн, я обещаю…

– Мило, дело не в тебе, – перебила она меня, обхватывая плечи руками, по которым от холода бежали мурашки. – Может быть, ты действительно можешь измениться. Но я хочу непременно стать журналисткой и жить так, как живу прямо сейчас. – Она перевела дыхание. – Я впервые за долгое время ощутила, что обрела саму себя. Я не хочу лишиться этого ощущения, потому что завтра меня будут подстерегать папарацци или мне нельзя будет разговаривать с новыми знакомыми.

Я ощущал на своей груди бремя в тысячи килограммов. Ты все разрушил. Надежда, которая теплилась в моей душе, рухнула, как карточный домик, и оказалась погребена под обломками суровой реальности.

– Я понял, – выдавил я. – Тогда прощай. – Мне страшно захотелось поскорее уйти отсюда.

Квинн кивнула:

– Прощай, Мило, – пробормотала она, а потом развернулась и закрыла за собой дверь.

Мгновение я поколебался, не зная, что мне теперь делать. Но потом медленно зашагал под дождем обратно по улице. Капли дождя смешивались с моими слезами, и я ускорил шаг. Боль, которую я чувствовал, была намного острее моего разочарования в Ли и всех других чувств, которые я когда-либо испытывал. У меня были такие большие надежды на то, что я смогу снова завоевать ее, но Квинн со мной уже порвала. Все осталось в прошлом.

Квинн

Я закрыла за собой дверь, дрожащей рукой вытирая слезы, градом покатившиеся по моим щекам. Отпустить его было правильным решением. Вы еще даже не были парой, а отношения уже стали сложными. Ты знаешь, что, с точки зрения логики, это все не имеет смысла. У вас бы никогда ничего не получилось.

Когда я смогла проморгаться, то увидела Коула, Пиппу, Нив, Джемму и Клеа, стоявших с раскрытыми ртами у кухонной стенки.

– Не волнуйтесь, – успокоила я их. – Я плачу из-за Мило в последний раз. Можете избавить меня от нотаций лучших друзей. Я все поняла. Вмешиваться больше нет необходимости. Даже если в каком-нибудь фильме это был бы как раз правильный момент.

Я вздохнула, пытаясь заглушить слезы, которые снова стремились наверх. Я проанализировала ситуцию и приняла единственно верное решение! Почему же мне тогда намного тоскливее, чем прежде?

– Э… а ты вообще слушала, что он тебе говорил? – спросила Джемма. – Он понял свою ошибку и хочет быть с тобой.

Пиппа кивнула:

– Он изменится, Квинн.

– Слишком поздно, – убежденно проговорила я. – Получилось именно так, как я предсказывала. Все оказалось чересчур сложно.

– Да, в этом ты, может быть, права, – заговорил Коул, склонив голову набок. – Но как-то не похоже, что тебе это решение принесло радость.

Я попыталась улыбнуться:

– Просто было тяжело видеть его снова. – Конечно, появление Мило вывело меня из равновесия. Каждая клеточка моего тела не желала ничего другого, как наконец снова быть с ним. Но мой разум был иного мнения.

– Так будет правильно, – энергично тараторила я, обращаясь скорее к себе, чем к остальным. – Давайте продолжим ужин.

Но мои друзья стояли не шелохнувшись.

– Вы считаете, что я допустила ошибку, – констатировала я.

Воцарилось всеобщее молчание, за которым последовали всеобщие энергичные кивки. Если бы мне не было так грустно, я бы расхохоталась при виде их удрученных лиц.

– Наше мнение не так важно, – успокоила меня Нив. – Если тебе хорошо от такого решения, значит, ты сделала правильный выбор.

Я провела ладонью по лицу. С логической точки зрения это был правильный выбор.

Клеа откашлялась:

– Если ты не уверена, вспомни свою статью.

Я посмотрела ей в глаза, не понимая, к чему она клонит. Статья? Ведь с нее все началось. Без нее я бы никогда не встретила Мило и, скорее всего, не получила бы возможности перейти на другую работу. Я всегда пыталась бы доказать Фионе, на что я способна, пытаясь исправить ошибку, допущенную в первый день работы. И тогда я поняла, что хотела сказать Клеа.

Что ты творишь, Квинн? Ты пишешь о втором шансе, а сама лишаешь себя второго шанса всей своей жизни!

Я резко развернулась, сунула ноги в сапоги Пиппы, потому что в этом хаосе в гардеробе не смогла найти свою обувь, накинула пальто и схватила шапку.

– Но что значит?.. – не поняла Джемма.

– Клеа вам все объяснит! – крикнула я, и в следующий миг дверь за мной захлопнулась. Дождь по-прежнему лил как из ведра, фонарные столбы отражались в мокрой брусчатке. Мило и след простыл. Я побежала вдоль домов к площади Уиллоу-сквер.

И что теперь? Наверное, на углу его ждала Виола и давным-давно увезла его отсюда. А что, если я упустила свой шанс? Я бежала все быстрее, пытаясь не поскользнуться на мокрой дороге. Оказавшись на пустой площади, я перевела дух. В такую погоду людей на улице не было, просторная площадь и разбегавшиеся от нее улицы были пусты. Надежда, которая только что зародилась в моем сердце, снова рухнула. Он просил прощения, а я прогнала его. Необъятная, всепроникающая тоска заполнила мою душу.

Я еще раз огляделась по сторонам, но бесполезно. Мило мог быть где угодно.

И тут краешком глаза я уловила движение внутри старой телефонной будки. Мило напряженно смотрел через плечо на улицу, но меня пока не заметил. Даже сейчас, в этой ситуации, когда он хотел быть один, он боялся, что кто-то заметит его и выложит фото в сеть.

Я решительно зашагала к будке и распахнула дверь. Он резко обернулся.