как засохшая кровь. В центре был узор, напоминавший кинжал или какой-то инструмент с рукоятью. Я сковырнула кусочек ногтем, и он отвалился.

— Фу.

В окружной лаборатории переливаний для Y4 хранили запасы крови старших вампиров. Вампирская кровь была редкостью: несмотря на то сколько они её выпивали, наружу её почти не возвращалось. Метаболические процессы, отвечающие за выработку крови, после смерти замедлялись, как и всё остальное. Анна, будучи живой вампиршей, казалась единственным известным исключением.

Отложив карту, я оглядела сестринский пост. Дневной пациент смотрел прямо на меня. Поймав мой взгляд, он помахал, подзывая к себе.

Я подошла и остановилась в дверях. Он выглядел так же зловеще, как те молчаливые оборотни дальше по коридору: лицо в старых оспинах, кожа лоснится от жира. Пахло от него отвратительно: старым потом и мочой. Даже крем для бритья тут не помог бы, да и вряд ли он позволил бы мне его трогать.

— Эй, леди, куда делся мой прошлый медбрат?

— У него жена заболела. Пришлось уйти.

Пациент пожал плечами и тут же поморщился.

— Дай мне чего-нибудь от боли. Болит сильно.

— Сейчас гляну вашу карту.

Я надеялась, что Чарльз успел всё оформить, чтобы я случайно не дала ему двойную дозу. Хотя, честно говоря, умереть на моей смене он почти не мог. Вампирская кровь в его случае была чем-то вроде полной противоположности коду «не реанимировать». Единственное, что могло его сегодня прикончить, — это если бы я несла по палате бутылку святой воды и споткнулась прямо над ним.

Я достала из «Пиксиса» пять миллиграммов морфина, его максимальную дозу, набрала в шприц и пошла к нему. Бейдж с именем лежал в кармане халата: я положила его туда, чтобы он не болтался перед носом у оборотней, пока я их укладывала. Вообще-то полагалось вешать его снаружи защитного костюма, чтобы пациенты могли нас узнать. Сейчас я решила не заморачиваться. Пусть я буду для него просто «эй, леди» до конца ночи.

— Целый шприц, да? — спросил он, когда я вошла. — Ты что, ко мне клеишься?

Я проигнорировала.

— Насколько сильна боль по шкале от одного до десяти?

— Сильно. О-о-очень сильно, — он заёрзал, чтобы показать, как ему плохо. — Меня подстрелили, леди. — Он откинул одеяло, демонстрируя забинтованную ногу.

— Вам же сегодня утром дали вампирскую кровь?

Он рассмеялся собственной глупой шутке.

— Ага, леди, вы меня поймали. Но сколько раз я могу бесплатно получить морфин?

— Зачем морфин, если вам дают вампирскую кровь?

— Думаешь, мне её дают бесплатно? — он закатил глаза и снова натянул одеяло.

Я подготовила физраствор и ввела ему весь морфин. Он не умрёт сегодня, а я не хотела, чтобы он продолжал болтать.

К концу смены я закончила заполнять карты по всем своим странным пациентам. Отчёт получился скудным: никто из них ничего особенного не делал. Я уже шла к лифту, когда меня перехватила Джина.

— Слушай, а куда подевался Чарльз?

— Пищевое отравление, — соврала я и тут же почувствовала себя ужасно из-за этого.

Джина скривилась.

— Вот что бывает, когда ешь эти свои «Хот Покетс» пачками.

Я всё думала, кто же сегодня проводит меня до дома, чтобы я добралась в целости и сохранности, и что вообще будет твориться этой ночью.

Едва я дошла до вестибюля, как в двери появилась Хелен в сопровождении целой свиты человек из двадцати. При виде меня она улыбнулась и отделилась от группы.

— Идите вперёд, все, — махнула она остальным. — И ты тоже, Фенрис. — Она легонько подтолкнула сына, который пытался задержаться. Он быстро помахал мне из-за её спины. — Сегодня будет много посетителей. Многие хотят отдать последние почести своему вожаку.

Я была уверена, что дневная медсестра Уинтера будет просто в восторге от этой новости. Впрочем, я её не винила: возможно, это их последний шанс увидеть его живым, если его нынешнее состояние вообще можно так назвать. Гости Хелен обтекали нас, все в разных оттенках чёрного. Я была искренне рада, что среди них не оказалось Лукаса.

— Ты ведь порвала с ним, полагаю? — Хелен улыбнулась мне снисходительно, когда мы остались одни.

— Да особо и нечего было рвать, если честно.

— Это ты так говоришь. Волки бывают на удивление сентиментальными. И всё же так будет лучше. Ему предстоит стать вожаком стаи — это непростая жизнь.

— Кому, как не вам, об этом знать, — выпалила я, не подумав.

Хелен чуть склонила голову, будто я заговорила на незнакомом языке.

— Я кое-что слышала, — добавила я.

— Что бы ты там ни слышала, я не стану это комментировать. Но сегодня всё закончится. — Она потянулась и взяла меня за руку. — Если он не пойдёт на поправку с восходом луны, мы… — она запнулась.

— Прекратим поддерживающую терапию, — подхватила я, потому что это звучало не так жестоко, как «отключим от аппаратов».

Она кивнула, и лицо её стало суровым.

— Да. Сегодня днём я подпишу соответствующие бумаги, а потом останусь до конца. Восход луны в пять пятнадцать. Остальная часть моей стаи уйдёт вместе с Лукасом, чтобы отметить начало его срока. Даже маленький Фенрис уйдёт. Смерть моего отца станет только моей ношей. — Она чуть крепче сжала мою руку. — Ты не хотела бы побыть со мной? Ты была с ним в самом начале, будет правильно, если ты будешь и в конце.

Мне совершенно не хотелось этого, но я не знала, как сказать ей «нет». Машина, которая должна была отвезти меня на церемонию Вознесения Анны, приедет не раньше одиннадцати вечера. Но всё же…

— Для меня это очень много значит не оставаться одной.

Я проглотила отказ. Никто не должен оставаться один, когда ему больно и он этого не хочет. А я хоть как-то находилась под защитой… пусть и между приступами навязчивого внимания со стороны Лукаса.

— Хорошо, — я выдавила слабую улыбку. — Только мне сначала нужно домой, поспать хоть немного.

— Спасибо, Эди. Огромное спасибо. — Она по-матерински поправила выбившуюся прядь из моего хвостика и пошла дальше по коридору.

ГЛАВА 44

Интересно, что думал тот, кто сидел в чёрной иномарке и следил за мной, почему это я мотаясь по переулкам и приютам для бездомных в центре города? Я оставила сообщения и Ашеру, и Джейку, но никто из них так и не ответил. Я не знала, где ещё искать. Обошла все крупные приюты, о которых слышала, а про мелкие и вовсе ничего не знала. Люди там были добрые, пускали меня посмотреть; наверное, помогали мой больничный костюм и лёгкая паника в голосе. Может, они