class="p1">Чего-чего, а такого я совершенно не ожидал. И честно говоря мне даже стало страшно. Это совершенно не в нынешних реалиях конца сороковых. Хотя конечно у многих заслуженных людей в Советском Союзе, например крупных ученых и выдающихся деятелей культуры примерно такие жилищные условия.

Хозяйственное управление крайкома в этот же день получило предписание с жестким требованием в течение года возвести пристройку к моему дому. Кроме этого ему было организовать в одном из соседних домах служебные помещения для моего обеспечения: охрана, связь и обслуживающий персонал, большую часть усадьбы возле этого дома прирезали нам. Соседям было предложено предоставить равноценное равноценное жилье на выбор в любом районе Сталинграда.

Поручение Политбюро было выполнено и в начале лета в нашем распоряжении был добротный кирпичный двухэтажный дом: пять комнат внизу и три наверху с большой мансардой. Мы с Машей и детьми расположились на втором этаже, а на первом Вера Александровна со своим ребятами, гостиная, мой кабинет и комната, которую стали называть гостевой.

В соседнем доме расположилась охрана, обычно это были офицеры краевого управления госбезопасности, постоянно мой персональный автомобиль, и прикрепленный обслуживающий персонал: повар, домработница, няня и к моему удивлению садовник. Я от таких изменений моих жилищных условий и вообще уровня жизни долго не мог прийти в себя. Мне было по большому счету стыдно перед нашими сталинградцами, но на новоселье к нам приехала Ксения Андреевна и рассказала что такие жилищные условия и такая организация моего быта были категорическим требованием товарища Сталина, когда ему на стол положили заключение наших врачей о состоянии моего здоровья.

За два месяца до Машиных родов я попал в аварию во время поездки в Гурьев. На мой взгляд ничего страшного не произошло, но наши доктора потребовали чтобы я лег в больницу и прошел обследование. На больничной койке я провел целых две недели. И оказывается доктора доложили в Москву, что у меня намечаются проблемы со здоровьем из-за слишком больших длительных нагрузок и мне необходимо больше отдыхать и для этого должны быть более комфортные условия. В частности спать отдельно от маленьких детей, которые несколько раз за ночь поднимают с постели своих родителей.

После этого доклада было специальное совещание в Политбюро на котором начальник Лечсанупра Кремля доложил о состоянии здоровья руководителей партии и государства, всех союзных республик, Москвы, Ленинграда и ведущих областей. В этом списке был и я.

Ксения Андреевна присутствовала во время этого доклада и рассказала что в качестве примера чрезмерных нагрузок приведших к ухудшению здоровья приведены трое: товарищи Жданов, Щербаков и я.

И после этого было принято решение повысить уровень оказания медицинской помощи всех руководителей, усилив для Лечсанупр Кремля и создав его структурные подразделения в союзных республиках, краях и крупных областях. Также было решено в директивном порядке потребовать на местах обеспечить улучшение жилищных условий и общего уровня жизни первых лиц.

* * *

Ларчик открывался очень просто. Советская разведка продолжала получать крайне важную и интересную информацию из США и в том числе о деятельности недавно созданного главного американского разведывательного ведомства — ЦРУ.

Информации об оперативной разведывательной деятельности ЦРУ было конечно кот наплакал, чему в Москве естественно не удивлялись, все таки американцы четыре года воевали по взрослому, особенно на Тихом океане. А вот различные аналитические записки и меморандумы быстро оказывались в руках советской агентуры и оперативно отправлялись в Москву.

Президенту Трумэну чуть ли не каждый месяц какое-нибудь ведомство работающее против СССР представляло свои оценки и соображения. И как раз накануне заседания Политбюро на котором было принято так удивившее Георгия Хабарова о жилищных и бытовых условиях советского руководства, на столе у товарища Сталина оказалась объемная аналитическая записка составленная для американского президента Кларком Клиффордом, который уже был самым влиятельным советником Трумэна.

Клиффорд обобщил все, что различные американские ведомства «нарыли» о Советском Союзе с момента окончания Второй Мировой и дал свой окончательный прогноз о перспективах противостояния США и всего коллективного Запада, подразумевая под этим Америку и всех её союзников и сателлитов по всему земному шару.

Его окончательный вывод о перспективах прямого военного противостояния был на настоящем этапе печальный. СССР в случае начала полномасштабной войны с США и его союзниками сокрушительной победы подобной исходу Второй Мировой конечно не одержит. Но и военно-политического поражения подобного немецкому и японскому не потерпит. Исход этой гипотетической войны будет в тактическом смысле ничейным, стороны скорее всего останутся на своих довоенных позициях с небольшими не очень значительными вариациями, например, произойдет безусловный и быстрый разгром союзных зон оккупации в самой Вене.

А вот экономические, внутриполитические и прочие непрямые военные последствия для западного блока будут катастрофические. И здесь главную роль сыграет просто зашкаливающая нечувствительность советского общества к огромным различным потерям, на которые оно готово пойти ради высоких целей. А победа в противостоянии с западным блоком и США в частности таковой и является.

Но это ни в коей мере не означает, что борьбу с СССР и создаваемым им советским блоком надо прекратить. На прямое военное столкновение можно будет идти только при выполнении двух обязательных условий: создания подавляющего военного превосходства, сравнимого с превосходством США перед индейцами, и после успешной кампании подрыва Советского Союза изнутри. И одним из важнейших направлений работы в этой сфере Клиффорд назвал борьбу с самой различной советской элитой, в том числе и с управленческой.

В очередной раз товарищу Сталину резанули глаз рассуждения о состоянии его личного здоровья, причем на этот раз эта оценка была очень точной. И сделана она было на основании впечатлений, которые он производил на иностранных граждан во время официальных контактов.

А вот на какую-либо информацию полученную от советских граждан Клиффорд не ссылался. Это факт немного подсластил американскую пилюли оценки здоровья товарища Сталина.

А вот дальше шел подробный разбор информации о здоровье его ближайших соратников, и других советских руководителей. Ожидаемо была констатация плохого состояния товарищей Жданова и Щербакова. Все американские аналитики отмечали, что прогноз в отношении здоровья и их жизней напрямую зависит от уровня оказания медицинской помощи и Клиффорд с сожалением констатировал, что реальных рычагов оказания необходимого влияния на действия советских врачей у США нет, кроме ограничения доступа к достижением западной медицины.

В затем Клиффорд начал развивать эту тему и отметил, что в Советском Союзе сейчас в целом отсутствует система реабилитации его граждан после тяжелейшей войны, последствия которой у многих накладываются на то, что выпало на их долю в предвоенные годы. И в частности это характерно для