многих советских руководителей, особенно второго и последующих уровней. А это напрямую, по мнению мистера Клиффорда, сказывается на их здоровье, и соответственно на качестве управления. Особенно он выделил уровень руководителей областей и краев непосредственно пострадавших во время войны от боевых действий и оккупации.

Клиффорд предложил дать отдельное поручение разведывательному сообществу США и различным ведомствам работающим на территории СССР отслеживать состояние здоровья целого ряда советских руководителей различного уровня. Представленный им перечень был довольно внушительный и в нем было много фамилий ученых, инженеров и конструкторов.

Но они все стояли не во главе списка, который начинался конечно с него самого, потом были его ближайшие соратники, в числе которых отсутствовали Каганович и Микоян, затем руководители союзного значения и затем был достаточно короткий список руководителей краев и областей. И первым из них был назван руководитель Сталинградского края, георгий Хабаров. Его персоне Клиффорд посвятил несколько строк.

Сначала он высказал своё мнение, что из руководителей этого уровня Хабаров самый молодой, талантливый и перспективный. Успехи, достигнутые в подведомственном ему крае просто фантастические. Области вошедшие в состав края, под его руководством не только полностью восстановились после войны, но и сделали колоссальный шаг вперед в своем развитии. Особенно Клиффорд отметил успехи в сельском хозяйстве, с сожалением констатировав что здесь свою руку приложил американский фонд Генри Эванса, за спиной которого стоят Дюпоны.

С нескрываемым удовлетворением Клиффорд констатировал, что по мнению иностранных граждан которые иногда контактируют с Хабаровым, состояние его здоровья желает лучшего. Последнее время он стал заметно хуже ходить, даже было дважды отмечено, что его сопровождающие держат наготове костыли. Внешне он производит впечатление очень усталого человека, который работает на износ и недостаточно отдыхает. Поэтому за руководителем Сталинградского края надо наблюдать особенно усиленно и каким-то образом завести агентуру в в его окружении.

Следствием этого и были все персональные решения принятые в отношении георгия Хабарова. Все прикрепленные к нему в качестве обслуживающего персонала были опытными кадровыми сотрудниками госбезопасности, а его старый многолетний персональный водитель прошел подробнейший инструктаж в краевом управлении МГБ. Кроме этого среди ближайших уличных соседей были отобраны несколько молодых человек, которым предложили пойти служить в сталинградскую милицию. Параллельно все они стали сотрудниками МГБ. Память у товарища Сталина была отличной и он сразу же вспомнил историю охоты устроенной на Хабарова во время войны абвером.

* * *

Больше всего я опасался, что такое резкое улучшение моих жилищных условий негативно будет встречано нашими сталинградцами. В Москве похоже об этом тоже подумали и в крайком пришла директива на ближайших пленумах довести до членов крайкома, горкомов и райкомов решение Политбюро по товарищу Хабарову и огласить его на партийных собраниях крупнейших промышленных предприятий города.

Членами бюро крайкома был начальник краевого управления МВД комиссар милиции 3-его ранга Николай Васильевич Бирюков. Он во время войны был замначальника УНКВД области по линии милиции и воевал командуя отрядом сталинградских милиционеров и пожарных. Во время боев мы с ним и познакомились. Наши отношения позволяли мне открытым текстом спросил у него о реакции сталинградцев на такое решение Политбюро. Главный милиционер края, выслушав мой вопрос, улыбнулся.

— Не переживай, Георгий Васильевич, — на людях мы с ним были конечно на «вы», — народ согласен с решением Политбюро. У тебя скоро пятеро детей будет и безобразие что первый секретарь крайкома живет в таких стесненных условиях.

Беляев выделил лучших специалистов треста, а Гольдман отлил просто идеальные плиты для перекрытий и блоки для фундамента, который сделали комбинированным: ленточно-блоковым.

Машин отец был умнейшим человеком и дом в своё время построил так что он выдержал парк немецких артналетов и к нему без проблем удалось сделать пристройку и увеличить этажность.

Чтобы за лето и теплую часть осени удалось выполнить нулевой цикл, возвести стены и подвести построенное под крышу нам пришлось съехать на два летних месяца съехать в гостиницу опытной станции. И благодаря этому к середине октября возведение коробки пристройки к дому и второго этажа над существующим было закончено.

Главной трудностью отделочных работ был их шум эв течении рабочего дня. Для взрослых это просто неудобство, а вот для четырех мелких огромная проблема. Но наш смекалистый народ эту проблему решил, организовав работы так, что все шумовые работы делались во время двух ежедневных прогулок малышей. Это конечно несколько затянуло все работы, но к первому июня сорок восьмого они полностью были закончены, осталось только навести шик-блеск на участке.

Наибольшее впечатление на меня произвел мой рабочий кабинет-библиотека на первом этаже, там всё было по моему вкусу и я с удовольствием и очень продуктивно работал дома.

Глава 25

Георгий Васильевич Хабаров написал письмо товарищу Сталину с третьей попытки.

Сразу по возвращению с «прогулки» со своим боевым товарищем он занялся этим и у него получилось написать письмо товарищу Сталину очень быстро. Но когда следующим утром он перечитал написанное, то сразу же забраковал и даже сжег его, решив, что оно написано слишком эмоционально и как-то жалостливо: дяденька, защити меня, хулиганы обижают.

Второй вариант был написан кратко и делово: изложение успехов края в сельском хозяйстве и констатация факта, что непонятно почему многочисленные комиссии пытаются найти несуществующие недостатки, превышая свои полномочия и предвзято оценивая результаты достигнутые в крае.

Написав это, Хабаров стал размышлять о том как перейти к теме академика Лысенко.

Дело происходило еще не поздним вечером. Он вернулся домой, как обычно расцеловал жену и детей пошел работать в своем домашнем кабинете. К полуночи письмо было желательно дописать. В тот момент когда ему удалось мысленно составить переход к новой теме письма и рука уже потянулась к ручке, зазвонил телефон. От неожиданности его звонок показался Хабарову очень резким и требовательным.

Он быстро поднял трубку и невольно тоже резко произнес:

— Хабаров, слушаю.

— Георгий Васильевич, полковник Дедов. Вам надо срочно приехать к нам в управление и захватите всё написанное вами, если конечно что-то есть.

* * *

То, что случилось что-то экстраординарное, я сразу же понял по голосу Антона. Но то, что я услышал в кабинете начальника краевого управления МГБ меня на несколько минут лишило дара речи и я несколько минут ошарашенно смотрел на сидящих напротив меня генерала и полковника МГБ.

Три часа назад в управление неожиданно приехали Антонов и Лапидевский и потребовали срочной встречи с начальником управления и приехавшим из Москвы полковником. Их сразу же провели к генералу и их рассказ потряс и его