Квартира была скромной — две комнаты, кухня с газовой плитой и ванная, где по утрам вода иногда шла с ржавчиной. Мебель была простая, купленная на распродаже: кровать, стол, пара стульев и шкаф для одежды.

Эндрю, как все здесь его звали, вышел на улицу и направился к станции подземки. В свои тридцать девять он выглядел крепким мужчиной среднего роста, с тёмными волосами, которые уже начали серебриться на висках. Лицо — самое обычное, нью-йоркское, такое, что легко затеряется в толпе.

Он поздоровался с мистером Розенблатом, хозяином лавки на углу, который как раз открывал дверь.

— Доброе утро, Эндрю! Как дела в вашем офисе? Опять эти европейские новости всех с ума сводят?

— Утро доброе, Сол. Да, читаю газеты и думаю, куда мир катится. Но бизнес идёт, люди хотят знать, куда вкладывать, пока не поздно.

Они обменялись ещё парой фраз о погоде и ценах на продукты и бензин. Эндрю умел так говорить — легко, без нажима, как человек, который вырос здесь, в этом городе. Lower East Side в детстве, потом Brownsville — всё это было частью его легенды.

На платформе подземки он встал рядом с женщиной в шляпке, которая держала сумку с продуктами.

— Извините, мэм, не подскажете, этот поезд идёт до Фултон-стрит?

Она улыбнулась:

— Да, точно. Вы новенький в районе?

— Можно сказать и так, иногда путаюсь. Живу на Западной 82-й не так давно.

Разговор завязался сам собой. Через пару остановок они уже обсуждали, где лучше купить копчёную рыбу.

Офис фирмы «Atlantic Risk Advisors» располагался в скромном здании недалеко от Таймс-сквер. Компания была небольшой — всего восемь человек, включая его. Они занимались оценкой рисков для инвестиций, особенно в европейские рынки. Эндрю пришёл сюда весной 1938 года, после возвращения из Европы. Руководитель, мистер Леви, нанял его за опыт работы с континентом.

Войдя в помещение, где пахло кофе, он кивнул секретарше мисс Кейн.

— Доброе утро, Эндрю. Кофе уже готов.

— Спасибо, Дороти. Вы моя спасительница.

За своим столом он раскрыл папки. Сегодня нужно было подготовить отчёт по ситуации в Чехословакии. Клиенты — американские компании, торговавшие с Европой, — хотели знать, стоит ли держать позиции или выводить капитал. Эндрю писал спокойно, опираясь на статьи из Times и Herald Tribune, которые читал каждое утро. Он добавлял личные наблюдения из тех лет, что провёл во Франции, Германии и Польше. Добавлял не слишком много деталей, чтобы не вызвать вопросов, но достаточно, чтобы звучало убедительно.

В полдень к нему подошёл коллега — молодой парень по имени Сэм Гольдман, недавно пришедший из колледжа.

— Эндрю, ты же был в Варшаве, верно? Что думаешь об их отношениях с Герингом? Французы и британцы сдадутся, а поляки останутся в подвешенном состоянии?

Эндрю откинулся на стуле и пожал плечами:

— Сложно сказать, Сэм. Я там жил пару лет, консультировал фирмы по торговле. Поляки — народ упрямый. Если начнётся заварушка, торговля встанет. А нам здесь это невыгодно. Я бы советовал клиентам пока не рисковать с Восточной Европой.

Они поговорили ещё минут десять. Сэм рассказал о своей девушке и о том, как ходил на бейсбол. Эндрю слушал внимательно, вставлял свои истории — про то, как в юности болел за «Янкиз», про службу в 77-й дивизии во Франции. Эти воспоминания из легенды он использовал, когда нужно было поддержать разговор.

После работы он часто шёл пешком через Центральный парк. Октябрь раскрасил деревья в жёлтые и красные тона. На скамейках сидели люди с газетами, дети бегали с мячиками. Здесь он мог встретить разных знакомых. Однажды, пару недель назад, разговорился с пожилым итальянцем, торговавшим каштанами. Сегодня ему попался сосед по дому — ирландец по имени Патрик, работавший на стройке.

— Эндрю, привет! Слышал, Рузвельт опять говорит про Новый курс. Как думаешь, поможет?

— Пат, если честно, бизнесу нужно, чтобы правительство не мешало. Но после двадцать девятого года все боятся. Я сам тогда потерял немало.

Они прошли вместе пару кварталов, обсуждая цены на жильё и последние фильмы. Эндрю легко подхватывал темы — о футболе, о профсоюзах, о том, как дорого стало масло в магазинах. По его рассказам, в Brownsville семья держала небольшую лавку, а после армии он помогал отцу.

Вечером он вернулся домой. На кухне приготовил простой ужин — яичницу с хлебом и кофе. Сел за стол, просмотрел почту. Письмо от «родственника» из Чикаго — на самом деле это был условный сигнал от кураторов. Ничего срочного, просто подтверждение связи. Он сжёг письмо в пепельнице, как делал всегда.

На следующий день в офисе было совещание. Мистер Леви собрал всех вокруг большого стола.

— Господа, европейские дела всё горячее. Клиент из Детройта хочет знать про немецкие заводы. Эндрю, у тебя опыт по Германии.

Эндрю кивнул:

— Был там в тридцать четвёртом — тридцать пятом. Промышленность сейчас растёт, но всё под контролем государства. Инвестировать можно, но риски высокие — политика может всё перевернуть в один день. Я бы рекомендовал короткие контракты.

После совещания Эндрю вышел покурить на лестницу с двумя коллегами. Один из них, старый бухгалтер Ирвинг, поделился историей про свою службу в армии в 1918-м.

— Я тоже был во Франции, — сказал Эндрю. — Meuse-Argonne. Жарко там пришлось.

Они кивнули с пониманием. Такие разговоры связывали людей.

По выходным Эндрю иногда ездил в Бруклин. Там, в Brownsville, он якобы вырос. Прогуливался по знакомым улицам, заходил в синагогу, где его знали как сына старых иммигрантов. На самом деле это были редкие визиты для поддержания легенды.

В середине октября он получил приглашение на ужин от клиента — мистера Бернштейна, владельца текстильной компании. Ужин проходил в ресторане на Мэдисон-авеню. Столы были накрыты белыми скатертями, официанты сновали в белых рубашках. Эндрю пришёл в тёмном костюме, без лишней роскоши.

За столом сидели несколько бизнесменов и их жёны. Разговор крутился вокруг Европы.

— Мистер Корвин, вы же недавно оттуда, — спросил один из гостей. — Что поляки думают о Геринге?

Эндрю ответил спокойно, с лёгкой улыбкой:

— Поляки — гордый народ. Они помнят историю. Но экономика у них зависит от экспорта. Если границы закроются, будет тяжело. Я советую вашим компаниям искать альтернативы в Южной Америке на всякий случай.

Женщины заговорили о моде и новых фильмах с Кларком Гейблом. Эндрю поддержал тему, рассказал забавный случай из Парижа про