После ужина он прошёлся по улице. Город сиял огнями, автомобили сигналили. Дома он сел писать. Работа помогала маскироваться: когда он записывал цифры, прогнозы и встречи, никто не подозревал, что за этим стоит гораздо большее.

Однажды вечером он зашёл в бар неподалёку от дома. Место было простое, с деревянной стойкой и обычными посетителями после смены. Бармен, толстый грек по имени Никос, кивнул ему как постоянному клиенту.

— Эндрю, как всегда виски с содовой?

— Да, Никос. И сэндвич с ростбифом, если есть.

Рядом сидел механик с завода. Они разговорились о бейсболе. Эндрю поддержал спор, вспомнил матчи двадцатых. Потом к ним присоединился полицейский в штатском. Разговор перешёл на политику Рузвельта. Такие вечера повторялись. Он собирал слухи, мнения, связи. Иногда получал полезную информацию о поставках или настроениях в деловых кругах. Всё шло в отчёты, которые уходили дальше.

В конце октября погода испортилась. Дожди поливали улицы. Эндрю сидел в квартире, читал книгу о торговле. На столе лежала фотография «жены» и «дочки» — это тоже была часть легенды. Их звали Эстер и Ребекка. Он иногда думал об этой выдуманной потере — полиомиелит унёс их в 1930-м. Это добавляло глубины его образу.

— Тяжело было, — говорил он иногда. — После этого я уехал в Европу и пытался начать жить заново.

Люди сочувствовали и не лезли дальше с расспросами.

Жизнь в Нью-Йорке текла своим чередом. Утром — кофе и газета, днём — офис и разговоры, вечером — прогулки или бар. Он легко находил общий язык с таксистами, продавцами, соседями. «Как дела, Эндрю?» — слышалось со всех сторон. Он отвечал улыбкой и парой слов. Город принимал его как своего.

Однажды в парке он встретил молодую учительницу по имени Сара. Она гуляла с собакой.

— Хороший день, даже несмотря на холод, — сказал он.

— Да, особенно после той недели дождей. Вы часто здесь бываете?

Они прошли вместе по аллее.

К концу месяца Эндрю Корвин стал заметной, но не яркой фигурой в своём кругу. Бизнесмены ценили его советы, соседи — дружелюбие. А за этой обыденностью шла тихая, незаметная работа. Он наблюдал, слушал, передавал информацию в «центр».

В один из вечеров, вернувшись домой, он посмотрел в окно на огни Манхэттена. Город жил своей жизнью — шумный, многоликий, полный возможностей. Здесь, под именем Эндрю Соломона Корвина, Виктор Рябинин продолжал своё дело.

* * *

Нью-Йорк встретил Рено де Монфор-Ламори прохладным осенним утром. Корабль вошёл в гавань под серым небом, за которым едва проглядывало солнце. Манхэттен поднимался стеной небоскрёбов, их верхние этажи скрывались в лёгкой дымке. Портовые краны двигались размеренно, разгружая ящики и тюки. Такси и автобусы заполняли улицы, сигналы клаксонов смешивались с голосами носильщиков.

Рено сошёл на берег в тёмном пальто и шляпе. Его сопровождал секретарь с двумя кожаными чемоданами. Автомобиль, заказанный заранее, доставил их в отель «Уолдорф-Астория» на Парк-авеню. Здание выделялось своей величественной архитектурой, широкими входными дверями и вышколенными швейцарами. Номер на десятом этаже выходил окнами на оживлённый проспект. Рено принял душ, переоделся в свежий костюм и спустился в ресторан на ланч. После долгого пересечения Атлантики тело требовало отдыха, но дела не ждали.

Встреча была назначена на три часа дня в одном из закрытых салонов отеля. Банкир Эдвард Л. Кларк представлял крупный нью-йоркский банк с сильными связями в Вашингтоне. Рено знал его по предыдущим перепискам и рекомендациям общих знакомых из круга Ротшильдов. Кларк прибыл точно в назначенное время. Высокий, с аккуратной седой бородкой, он носил костюм из тёмной шерсти и жилет с золотой цепочкой часов. Они обменялись рукопожатиями в тихом помещении, где стоял круглый стол из красного дерева, два удобных кресла и ваза со свежими фруктами.

— Месье де Монфор-Ламори, рад видеть вас в Нью-Йорке, — сказал Кларк, усаживаясь. — Перелёт или плавание прошли благополучно?

— Плавание, — ответил Рено. — Атлантика в это время года уже показывает свой характер, но корабль был надёжным.

Официант принёс кофе и лёгкие десерты. Дверь за ним закрылась, оставив мужчин наедине. Разговор начался с общих тем: состояние морских перевозок, изменения в тарифах и текущие котировки на биржах. Рено отметил рост интереса европейских инвесторов к американским ценным бумагам.

— Французские предприятия ищут стабильные каналы для размещения средств, — говорил Рено. — После событий последних месяцев многие предпочитают диверсифицировать портфели. Американский рынок показывает уверенный подъём в секторах машиностроения и химической промышленности.

Кларк кивнул, помешивая кофе.

— Мы наблюдаем похожую картину. Наши клиенты активно вкладываются в производство, которое может масштабироваться. Сталь, нефтепереработка, автомобили — спрос растёт. Федеральная резервная система поддерживает ликвидность, хотя и с осторожностью.

Они обсудили конкретные цифры. Рено упомянул объёмы французского импорта сырья и возможные совместные проекты по поставкам оборудования. Кларк поделился данными о недавних сделках американских компаний с европейскими партнёрами.

— Важно выстроить механизмы, которые выдержат любые колебания, — отметил Рено. — Контракты должны предусматривать варианты развития событий.

— Согласен, — ответил Кларк. — Наши юристы уже подготовили шаблоны для трансатлантических соглашений. Гибкость в условиях оплаты и страхования грузов даёт преимущество.

После получаса обсуждения финансовых вопросов Кларк перешёл к главной теме.

— Я говорил с людьми в Вашингтоне. Президент готов принять вас на короткой аудиенции. Дата пока уточняется, но это будет в ближайшие две недели. Он сильно загружен текущими вопросами внутренней политики и международных контактов, поэтому встреча продлится не более двадцати минут. Тем не менее, это хорошая возможность представить ваши позиции напрямую.

Рено слегка наклонил голову.

— Благодарю. Я понимаю ограничения. Краткость не помешает изложить мне главное.

— Именно. Ваши связи с французскими промышленными кругами представляют интерес для администрации.

Они вернулись к экономическим темам. Рено рассказал о состоянии французского банковского сектора, о проектах по модернизации портов и о планах расширения торговых связей. Кларк упомянул растущий спрос на европейские технологии в области текстильного производства и точного приборостроения. Цифры переходили из уст в уста: объёмы экспорта, прогнозы на следующий квартал, возможные барьеры в виде таможенных пошлин.

Через некоторое время Рено решил затронуть новую тему.

— Есть ещё одно направление, которое я хотел бы обсудить с вами. Италия. Недавно там произошли серьёзные перемены. Муссолини убит, власть перешла к временному правительству. Маршал Ди Монтальто стал премьер-министром. Он монархист, не связанный с прежним режимом. Ситуация открывает новые возможности для бизнеса.

Кларк поставил чашку и посмотрел на собеседника с интересом.