Агафья немного подумала, кивнула и поднялась с места:

— Хорошо. Мне нужно немного времени, чтобы собраться.

— Буду ждать тебя здесь — ответил я.

С улицы послышалось приглушённое карканье. Я подошёл к окну, приоткрыл его и тут же влетел Смутень.

— Значит, бывший великий охотник на нечисть опустится до того, что будет варить отвары для повышения либидо и избавления от прыщей? — уточнил он.

Я только пожал плечами:

— Кто-то должен это делать, — произнес я, подходя к шкафу. — К тому же, у моей новой семьи практически нет денег на существование. А если ты помнишь, варить зелья это одно из немногих моих умений.

Ответом мне было только фырканье:

— Это же так скучно! Деньги такому способному молодому человеку должны доставаться легко и непринужденно! Ведь есть множество других интересных способов, Герман. — прокаркал Смутень. — Например, ограбить какую-нибудь богатую ведьмочку, если не хочешь разорять кладбища. Дело серьёзное и крупное, интересное и полезное.

Мне не хотелось опять начинать спор с фамильяром, я укоризненно посмотрел на него и отошёл к зеркалу. Отражение выглядело непривычно чужим: слишком молодое лицо, к которому я так до сих пор и не привык. Только взгляд выдавал человека, который прожил долгую и интересную жизнь. Герб на груди блеснул в солнечном пятне, и на мгновение показалось, что он живой.

— Ну что же, — тихо сказал я, поправляя лацканы. — Пора показать миру, что род ещё не вымер.

Через минуту появилась Агафья в строгом сером платье. Волосы девушка переплела в тугой хвост, а шею прикрыла легким платком.

— А тебе к лицу цвета семьи, — довольно произнесла она, осмотрев меня. — Ладно, идём. Я уже договорилась о встрече.

Девушка вышла из гостиной, я последовал за ней.

* * *

Мы вышли на крыльцо. Солнце уже поднималось над кронами садовых деревьев, золотя листву и стеклянные капли росы, что ещё держались на перилах. Воздух был свежим, влажным. Где-то в траве щебетали воробьи.

Агафья на мгновение остановилась, прикрыв глаза от света. И я заметил, как ее волосы сверкали в лучах солнца, словно тонкие нити золота.

— День хороший, — тихо сказала она.

— Главное, чтобы он дальше не испортился, — заметил я, и Агафья улыбнулась:

— Поживем-увидим, — загадочно произнесла она.

Мы спустились по ступеням. Шаги отдавались глухим эхом по каменным плитам дорожки. Где-то неподалёку мяукнул кот, лениво потянулся и исчез в сиреневых зарослях у забора. Ветер прошелестел по кронам яблонь, сбросив на нас пару лепестков.

— Готов? — не поворачиваясь, спросила травница, когда мы подошли к гаражу.

— Всегда готов, — ответил я.

Агафья достала из кармана брелок, нажала на кнопку. Ворота медленно распахнулись, и изнутри выкатился солнечный луч, скользнувший по лаку длинного капота авто.

Травница передала мне ключи, и я обошел авто. Сел за руль. Агафья же расположилась на переднем сиденье рядом со мной. И я завел двигатель:

— Показывай дорогу, — скомандовал я.

Агафья вбила адрес в навигатор, и машина мягко выехала из гаража, покидая территорию.

Я почувствовал знакомое покалывание, которое означало, что Смутень выбрался из астрала. Ворон отличался любопытством, и теперь наверное хотел поглазеть на город. А посмотреть здесь было на что.

По обеим сторонам дороги тянулись старые усадьбы и особняки, которые стояли чуть поодаль от дороги, прячась от посторонних глаз за коваными оградами. Каждый особняк был неповторим, будто каждая семья стремилась оставить в нём частицу гордости своего рода. Крыши с резными коньками, башенки, узкие окна с витражами. Сады некоторых особняков были превращены в настоящие ухоженные парки с фонтанами, вода в которых мерцала, словно жидкое серебро.

— Пахнет прогрессом, — хмыкнул Смутень, высунув голову из приоткрытой форточки.

— Привыкай, — сказал я, — теперь это наша новая жизнь.

Агафья вздрогнула, но не удивилась: видимо, уже привыкла к моей странной привычке разговаривать с пустотой. Зато ворон покосился на меня с неудовольствием:

— Разговаривай со мной мысленно, болезный, — прокаркал он. — А то не ровен час донесут куда надо добрые люди, и упекут тебя в дом скудоумия. А там эликсирами залечат так, что пузыри изо рта пускать будешь. Или еще чего хуже — устроят вмешательство в мозг, чтобы извилины поправить.

— Красивое место, — заметил я, бросив взгляд в окно. — Богатое. Удивляюсь, как я сюда попал…

— Твоя семья не всегда была в таком плачевном состоянии, — ответила Агафья. — Титул дают за заслуги перед Империей, а твои предки семьи были весьма выдающимися людьми.

— Но на детях гениев природа отдыхает, — со вздохом, закончил я. — Понятно.

Агафья пожала плечами:

— Просто выбрали не ту сторону в одном из придворных конфликтах. Вот и попали в немилость.

Я промолчал. Видимо, подобное является нормальным для всех миров.

Машина проехала первые ряды высоких доходных домов, над которыми висели переплетённые нити проводов. Вдали виднелись блестящие на солнце купола и башни Синода, которые высоко поднимались над городом, будто напоминая, кто здесь вершит судьбы.

— Ну вот, — произнесла Агафья тихо, — Добро пожаловать в Петербург.

Машина нырнула в плотный поток, плавно обогнав пару авто. Высокие здания из стекла и бетона соседствовали со старинными домами, позапрошлого века. Узкие улицы, вымощенные камнем, то и дело сменялись широкими проспектами, по которым мчались автомобили, трамваи и автобусы. На перекрёстке стояли патрульные в тёмных мундирах. Толпа обходила их стороной.

Воздух был с примесью горячего асфальта и влажного ветра с Невы. На перекрёстках гудели машины, фыркали электрокары, а в толпе людей в рабочих куртках, и чиновничьих сюртуках. И среди фигур я то и дело замечал силуэты, которые словно расслаивались, являя истинную сущность. Среди людей скрывалась нечисть. И ее в столице было много. Видимо, здесь она научилась жить бок о бок с людьми, маскируясь среди горожан. Ну, или не научилась.

На стенах домов виднелись огромные красочные баннеры с гербами Синода и лозунгами вроде «Чистая душа — залог порядка!».

— Иронично, — пробормотал я, притормаживая у светофора. — Город, где нечисть на каждом углу, рассказывает о проповедях о чистоте.

Агафья усмехнулась, не отрывая взгляда от улицы:

— Люди обожают иллюзии. Здесь все носят маски, и люди, и не люди. Только дурак будет пытаться выжить здесь без маски.

Я усмехнулся:

— А Синод здесь чем занимается? — поинтересовался я, чтобы сменить тему разговора. — Ты говорила, что есть Орден