манипулирование, нехватка ресурсов и многое другое. Я сосредоточусь на проблемах этого уровня в девятнадцатой главе. Беспокойство заключается в том, что жизнь в виртуальных мирах может, как и видеоигры, оказаться формой бегства от невиртуального мира. Эта тревога не беспочвенна, но полномасштабные виртуальные миры – это не видеоигры. Как уже было сказано выше, переход к полномасштабному виртуальному сообществу будет схож с эмиграцией в новое невиртуальное сообщество. Вы избегаете одних трудностей и сталкиваетесь со множеством других. Как бы то ни было я, конечно, не стал бы рекомендовать всем отказываться от невиртуального мира ради виртуального. Ведь это привело бы к очевидным проблемам. Но в определенных пределах переход в виртуальные миры не должен быть более эскапистским, чем эмиграция.

Потенциальные сложности возникнут при перемещении между виртуальным и невиртуальным мирами. Некоторые люди тревожатся, что привычки, приобретенные в виртуальных мирах, перенесутся в невиртуальный мир. Например, усвоенное в видеоиграх агрессивное поведение приведет к насилию в обычной жизни. Возможно, проводя бо́льшую часть времени в виртуальной реальности, вы начнете пренебрегать невиртуальным здоровьем. Это разумные опасения, но проблемы такого рода в равной степени относятся и к невиртуальному миру. Новые отношения отвлекут вас от старой дружбы; военная служба сделает вас безразличным к насилию в обычной жизни; кабинетная работа окажется вредна для вашего здоровья. Эти случаи в принципе являются неотъемлемой частью жизни.

Разумно беспокоиться о своем физическом теле, находясь в VR. Будет ли ваше тело лишено свободы и обделено вниманием? Если ради жизни в машине реальности его придется запереть на переполненном темном складе, разве это не издержки? Давайте представим, что при длительном погружении в VR ваше тело хотя бы остается здоровым. Бо́льшую часть времени вы не будете его осознавать, поэтому стесненное состояние не повлияет на ваши ощущения. Но, в частности в детском возрасте, воздействие физической среды необходимо для нормального развития тела и мозга. И если люди хотят регулярно путешествовать между виртуальной и невиртуальной реальностью, то важно, чтобы у них было высокое качество жизни и в физическом мире.

Серьезным ограничением виртуальных миров является то, что они быстротечны. Виртуальные миры во многих видеоиграх существуют всего несколько минут. Многопользовательские среды существуют дольше, но даже они, как правило, рано или поздно завершают свою работу. Что еще более важно – ни один из созданных нами виртуальных миров не имеет ничего сопоставимого с долгой историей нашего невиртуального мира, а ведь история для многих из нас представляет ценность. Ценно жить там, где люди обитали веками и тысячелетиями. Ценно посещать места, где происходили сформировавшие цивилизацию события. Ценно принимать участие в вековых традициях.

Мы можем признавать ценность истории, но придерживаться мнения, что (как и в случае с естественностью) история – ценность необязательная. Люди часто переезжают в места, не имеющие особой культурной значимости, и все равно проживают хорошую и осмысленную жизнь. Некоторых людей история вообще мало волнует. Другим она, возможно, и не безразлична, но не является самой важной жизненной ценностью. Кроме того, достопримечательности могут быть доступны при путешествиях между виртуальной и невиртуальной средами обитания. И виртуальные миры в долгосрочной перспективе, по-видимому, начнут формировать собственную примечательную историю.

Возможно, самые поразительные явления, которые отсутствуют в виртуальных мирах, – это рождение и смерть. В виртуальных мирах, которые есть сейчас, никто не рождается и никто там не умирает. Рождение и смерть там представлены, но они не настоящие. Можно создавать и уничтожать аватары, но не людей. Мы можем впервые попасть в виртуальный мир или покинуть его навсегда – но мы существовали до того, как там оказались, и продолжим существовать после. Это больше похоже на посещение некого сообщества, чем на рождение или смерть. Рождение и смерть – два наиболее значимых события, происходящих в невиртуальной реальности. Так не является ли виртуальный мир без рождения и смерти невероятно бедным?

Есть несколько очевидных ответов. Возможно, появление в виртуальном сообществе и уход из него навсегда подобны рождению и смерти в мире, где существует загробная жизнь и реинкарнация. Рождение и смерть подобного рода по-прежнему имеют смысл. Более того, люди действительно умирали бы в виртуальном мире, умирая в мире физическом. Возможно, со временем у нас появятся чистые симы, которые будут рождаться и умирать в виртуальных мирах, – хотя интересно, насколько необратимой будет подобная «смерть», если в системе будут храниться цифровые записи симов. Вполне возможно, что за одно-два столетия новые медицинские технологии устранят многие причины смерти. Так или иначе, рождение и смерть, какими мы их знаем, в виртуальных мирах, скорее всего, будут отсутствовать или окажутся иными.

Серьезный вопрос: какова роль рождения и смерти для хорошей жизни? Я бы сказал, что важно и то и другое. Переживание фактов рождения и смерти других людей может стать для нас преобразующим опытом. Но не вполне очевидно, что он необходим для хорошей жизни. Некоторые считают, что смерть, являясь чем-то плохим, тем не менее необходима, и мир без нее был бы невыносим или бессмыслен. В эссе «Случай Макропулос: размышления о скуке бессмертия» британский философ Бернард Уильямс утверждал, что бессмертие в конечном счете окажется скучным. В сериале «В лучшем мире» (внимание, спойлер!) попавшие на небеса персонажи в итоге решают покончить с собой, потому что они преодолели все испытания, и у них не осталось стимула продолжать жить. Однако эти взгляды далеко не всегда верны. Лично я подозреваю, что, как только бессмертие станет возможным (может быть, с помощью цифровых технологий), люди удивятся, как вообще жили без него.

С рождением дела обстоят сложнее. Многие проживают жизнь не имея детей. В то же время рождение – одна из наших парадигм блага, и мир, лишенный рождений, был бы беднее по сравнению с нашим. Фильм «Дитя человеческое» изображает мрачное общество, в котором наступило бесплодие. Однако виртуальный мир без рождения необязательно должен быть настолько же беден. Ведь в невиртуальном мире рождение детей все равно будет продолжаться. Некоторые смогут отправиться в физическую реальность, чтобы родить, или же они со временем получат возможность испытать этот опыт в виртуальном мире. В определенный момент (возможно, уже при рождении) дети смогут впервые попасть в виртуальное пространство. По крайней мере при наличии соответствующей связи с невиртуальным миром, отсутствие рождения в виртуальном необязательно приведет к обеднению жизни.

Нет оснований полагать, что долгосрочная VR окажется бедной средой обитания из-за недостатка естественности, истории и, вероятно, невозможности рождения со смертью. Все это ценные или, по крайней мере, значимые аспекты жизни в физической реальности, с одной стороны. А с другой стороны, их нехватку можно