указанном направлении, пока не замечаю упомянутую тропу, но, оглянувшись обратно на Уильяма, понимаю, что его уже нет. Вот же хитрый пройдоха. Когда он успел улизнуть?

Мне не терпится увидеть мост, о котором он упомянул, поэтому я следую его совету и возвращаюсь по тропинке. По пути я замечаю еще несколько ответвлений, но придерживаюсь того, на которое он указал. Тропа ведет меня сквозь ряд поникших ив, мимо цветущих изгородей и наконец выводит на другую мощеную дорожку. Передо мной раскинулся прекрасный сад, полный карликовых деревьев, замшелых статуй лесных зверушек и фейри, фонтанов и нескольких прудов.

Он пустынен по сравнению с главным променадом – видно лишь пару прохожих. Интересно, многие ли знают об этом скрытом садике.

Я следую по извилистой тропинке сквозь благоухающие кусты, пока передо мной не возникает красный арочный мост. Он перекинулся через журчащий ручей, и в его центре уже стоит фигура. Мои губы расплываются в улыбке, я ускоряю шаг и подхожу к Уильяму.

– Что мы здесь делаем? – спрашиваю я, сокращая дистанцию между нами. – Ты же пожелал мне хорошего дня.

– Уильям-Поэт пожелал хорошего дня победительнице аукциона, – говорит он, тут же притягивая меня к себе. – А теперь здесь только мы.

Я обвиваю его шею руками, запрокидывая голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– К чему был весь этот спектакль? Ты пытался что-то доказать?

– Да, – без тени стыда отвечает он. – Я хотел доказать, что тебе не о чем было волноваться, даже если бы ты не выиграла аукцион. Я составил ту форму, которую ты подписала, с самого начала. Еще до того, как у меня появилась хоть какая-то надежда, что ты меня простишь.

Сердце сжимается.

– Прости, что тогда убежала. Прости, что мне потребовалось время, чтобы разобраться в своих чувствах.

– Нет, Вини, – говорит Уилл, и я понимаю, что прошло уже немало времени с тех пор, как это прозвище меня раздражало. Теперь оно лишь вызывает теплоту внутри. – Ты имеешь полное право брать паузу, когда тебе больно. Сколько бы тебе ни требовалось. Ты вернулась, и это дает мне надежду, что будешь возвращаться снова и снова, даже если между нами возникнут разногласия.

Я вспоминаю слова Кэсси. О том обещании, которое я ей дала, – не позволить ему потерять себя во мне. О его чувстве вины за смерть Лидии. О той боли, которую он, должно быть, испытал, узнав, что здоровье матери ухудшилось после того, как отец ее бросил, и что она страдала, пока Уильяма не было рядом.

– Я буду возвращаться, – говорю я. – Я всегда буду возвращаться. Ты можешь безопасно отпускать меня, и так же безопасно можешь следовать за своими мечтами.

Я не знаю, понял ли он мой намек, но сказать иначе не умею. Наша любовь еще слишком нова для смелых обещаний и пожизненных обязательств, как бы ни билось мое сердце ради него. У нас еще есть карьеры, которыми нужно наслаждаться, и цели, к которым нужно стремиться. Я хочу идти к ним вместе, но и самостоятельно тоже. Мы можем воздвигнуть прочные столпы любви, не растворяясь друг в друге.

Чтобы достичь этого, нам нужно будет учиться друг у друга. Строить доверие.

Уильям должен понять, что мы можем опираться друг на друга, не становясь зависимыми. А мне придется поверить, что он не передумает насчет меня, даже когда я покажу свои худшие стороны.

– Я люблю тебя, – говорит он, прижимая меня крепче. – Я хочу пройти с тобой через все, что бы ни случилось с контрактом.

Еще один удар по сердцу.

От неизбежного не уйти. Один из нас получит контракт на три книги. Другой – нет. Но одно я знаю наверняка. Я буду любить его и поддерживать его, что бы ни случилось, и знаю, что он чувствует то же самое ко мне.

Я слегка отстраняюсь.

– Пора, Уилл. Давай расторгнем наше пари.

Его глаза расширяются.

– Ты уверена?

– Уверена.

– Тогда да будет так. Я отменяю нашу сделку, аннулирую все условия пари, на которые мы согласились, включая все поправки и дополнения, оговоренные устно, и отныне считаю его недействительным.

Я ожидаю, что меня окутает дрожь магии или появится какое-то осязаемое знамение, что наше волшебно обязывающее пари больше не действует. Но ничего не происходит.

– И все? Оно расторгнуто?

– Расторгнуто.

– Тогда отныне это борьба за продажи.

Его губы кривятся в хитрой ухмылке.

– Борьба за то, кто из нас действительно популярнее.

Наше соперничество никогда не ощущалось таким приятным, как сейчас. Его дразнящая усмешка вызывает во мне лишь волнение. Потому что я знаю: что бы ни случилось, с нами все будет хорошо. И с Кэсси тоже. Если победить предстоит мне, у меня есть идеи, как мы все сможем извлечь пользу. И я знаю – хотя он не говорит ни слова, – что у него есть свои собственные идеи, если победа достанется ему. Мы в этом вместе.

Но все же остаемся соперниками.

И я не хочу, чтобы было иначе.

Я хочу сражаться с ним в этом поединке сердец до самого конца.

Подняв подбородок, я отражаю его дразнящую гримасу и отпускаю его шею. Затем прижимаю ладонь к его груди и стучу указательным пальцем по кончику его носа. Точно так же, как он сделал со мной в день нашей первой встречи.

– Надеюсь, ты не заплачешь, когда я выиграю, Уилли.

Его руки по-прежнему обнимают меня, а потом он разворачивает нас так, что моя спина прижимается к ограждению моста. Затем он ставит ладони на перила, заключая меня между ними, и наклоняется.

– Эй, Вини.

– Что?

– Свободный пропуск.

Я фыркаю.

– Нет больше никакого свободного пропуска.

– Может, и не официально, но мне все еще нравится эта игра.

Жар в его взгляде заставляет мое сердце совершить кувырок.

– Ладно. Что ты хочешь сделать со мной?

– Целовать. Прикасаться. Трахнуть тебя прямо здесь, на этом мосту.

Я сдерживаю стон при этих словах. Здравый смысл заставляет меня оглядеться по сторонам. Сад по-прежнему безлюден, как и когда я вошла, ни души в поле зрения.

– А если нас поймают на горяченьком?

Он проводит губами по моему подбородку.

– А если я посажу тебя на кое-что горяченькое?

– Я думала, тебе не нравится заниматься подобным на публике, – говорю я прерывистым голосом.

– Есть много вещей, которые я не хочу делать с кем-либо еще, кроме тебя. Что скажешь, любимая?

Между моих бедер разливается тепло, вызывая томление, которое я не в силах подавить. Я дергаю его за полы сюртука, притягивая к себе.

– Свободный пропуск принят.

И Уильям целует меня.