– Ликер тоже хорош, – замечает Дафна, поднимая свою маленькую чашечку.

Эдвина смотрит на меня, и на ее лице явно читается искушение.

– Я, пожалуй, хочу попробовать снова. Может, если я буду пить умеренно, на этот раз меня посетит по-настоящему блестящая идея для книги.

Я бросаю на нее сердитый взгляд.

– Ты никогда не учишься? Не делай этого.

Ее ухмылка становится коварной.

– А ты, любовь моя, никогда не учишься? Никогда не бросай мне вызов, говоря, чтобы я чего-то не делала.

– Это не был вызов…

Но она уже подносит стакан к губам и осушает его. Проходит пара минут, и она без умолку болтает с Дафной, хвастаясь, как блистательно провела встречу с мистером Флетчером.

Я бросаю беззлобный, но выразительный взгляд на Монти через стол.

– Она будет невероятно надоедливой сегодня вечером благодаря тебе.

– Да, – говорит Монти, подмигивая, – но ты любишь ее, даже когда она надоедливая.

Я тяжело вздыхаю и поворачиваюсь к своей воинственной, озорной, прекрасной возлюбленной.

– И правда люблю.

Эпилог

Шесть месяцев спустя

Я подпрыгиваю на носочках в ожидании схода с корабля. Мое возвращение в Фэйрвэйв – в мой новый дом – идеально. Ни бурь, ни задержек. Мое гражданство одобрено и оформлено всеми необходимыми инстанциями. Я уже прошла таможенный контроль. Все прошло настолько гладко, что я боюсь: неизбежно что-то должно пойти не так.

И если что-то и могло пойти не так, так это… Уильям.

Не то чтобы у меня были основания так думать. Мы обменивались письмами, как и обещали, все эти шесть месяцев, и, хотя физическая разлука постоянно отдавалась болью в груди, наша эмоциональная близость ни разу не поколебалась. Напротив, мы стали еще ближе. Спустя три месяца нашей переписки Уилл прислал мне стихотворение. Это был юмористический лимерик, отсылающий к тем стихам, которые мы правили в моей аннотированной копии «Портрета Июня», – о морковке, влюбленной в рыжулю. В этом же морковка просила свою возлюбленную разделить с ней дом.

Именно тогда я поняла…

Это был способ Уилла спросить, не хочу ли я жить с ним по возвращении. Я никогда еще не дрыгала ногами от восторга так сильно и не визжала так громко, как в тот момент.

Это волнение не утихло ни на йоту, как и постоянные напоминания Уильяма о его чувствах и предвкушении нашей совместной жизни.

Но я ведь уже испытывала нечто подобное, не так ли? Была уверена в привязанности мужчины, основываясь лишь на его письменных словах?

«Уильям – не Деннис», – напоминаю я себе, и тревога отступает. Это не первый раз, когда я сталкиваюсь со страхами по поводу наших отношений, и с каждым разом прогонять их становится легче. Помогает то, что Уильям уже видел и полюбил настоящую меня.

Его лицо – первое, что я вижу, наконец сойдя с корабля на причал. Он стоит среди других людей, ожидающих встречи с близкими. Все во мне рвется броситься вперед, но это было бы нарушением правил. Мало того, без сопровождения офицера-фейри из иммиграционной службы, который должен провести меня сквозь невидимый периметр защитной магии, окружающей остров, я просто наткнусь на невидимую стену. Я изо всех сил стараюсь сохранить самообладание, пока офицер медленно ведет меня по причалу.

Взгляд Уильяма прикован к моему, его улыбка так же широка, как моя. Как только офицер кивает, разрешая идти дальше, оставшийся путь я бегу навстречу к своему возлюбленному. Он тут же подхватывает меня на руки, прижимает губы к моим и кружит меня. Наши щеки мокрые от слез, а очки у меня съехали набок. Уилл ставит меня на ноги.

– Ты и правда здесь, – говорит он, и голос его срывается. – Я так чертовски по тебе скучал.

– Я тоже по тебе скучала, – вторю ему я, вытирая щеки и глаза, чтобы разглядеть его получше. Он еще прекраснее, чем я помнила, его темные волосы растрепаны ветром, серьги сверкают в полуденном солнце, а глаза яркие, как море за нашими спинами.

Уильям отстраняется и вручает мне огромный букет пионов.

– Это для тебя.

– А ты, я смотрю, рад меня видеть?

– Еще как.

Я встаю на цыпочки и снова целую его.

– Ладно, ладно. Хватит вам сладких воссоединений.

Я узнаю голос Кэсси и поворачиваю голову, чтобы увидеть, как она приближается к нам с тростью в руке.

Сердце замирает, когда взгляд падает на три другие фигуры рядом с ней.

– Можно нам теперь вмешаться? – спрашивает Зейн, сияя улыбкой.

– Добро пожаловать домой, – говорит Джолин. Она держит под руку незнакомого, но невероятно красивого мужчину.

– Джолин! – восклицаю я. – Это, должно быть, твой муж.

Уильям и я – не единственные, кто поддерживал переписку, пока я была в Бреттоне. Я писала и Джолин, делясь деталями моего романа с Уильямом – деталями, которые, признаю, могла слегка приукрасить, – а она рассказывала мне о начале очень счастливого брака.

– Эдвина, – говорит Джолин, – это Джордж. Джордж, это Эдвина Дэнфорт, моя дорогая подруга и автор романтических романов.

Я приветствую его рукопожатием, а затем обнимаю остальных по очереди. Я никогда не была любительницей объятий, но у меня, честно говоря, никогда и не было друзей. Даже в колледже я всегда была белой вороной по собственному выбору, ценя писательство больше, чем общение. После выпуска я не поддерживала связь ни с кем из приятелей.

Теперь же, все больше и больше, я учусь ценить и другие вещи помимо карьеры.

– Так здорово снова вас всех видеть, – говорю я, хотя грудь моя сжимается от отсутствия Монти и Дафны. Мы поддерживали связь, но сомневаюсь, что они смогли бы быть здесь сегодня. Оба были весьма заняты в штаб-квартире «Флетчер-Уилсон» в последнее время. Я еще не раз увижу их, когда буду встречаться со своим издателем.

Поскольку с причала выходят все новые пассажиры, тротуар становится тесным. Зейн берет меня под руку, и мы направляемся к центру Порт-Делларея, самого оживленного портового города в Летнем Дворе. Мы с Уильямом останемся здесь на одну ночь, пока мой багаж будут доставлять с корабля в отель. А после этого…

Я оглядываюсь через плечо на Уильяма. Он идет с Кэсси, заложив руки за спину, вероятно, чтобы обуздать свою чрезмерную опеку.

– Куда мы отправимся после этого?

Он понимает, о чем я. Мы договорились жить вместе, но не обсудили все детали. Поскольку мы не могли обмениваться письмами, пока я была в пути, у него могут быть новости, о которых я еще не знаю. Хорошие, надеюсь. В