последний раз я слышала, что он пробовался на роль в пьесе. Если он ее получил, нам предстоит временно переехать в Луменас, где запланирована трехмесячная премьера.

Кэсси толкает его локтем в бок.

– Ты не сказал ей?

– У меня не было возможности, – шепчет он в ответ.

В моей груди расцветает надежда.

– Не томи меня.

– Я получил роль, – говорит Уильям.

– Скажи, какую именно, – подсказывает Зейн.

Он отвечает мне кривой ухмылкой.

– Злодея.

У меня подкашиваются ноги от одной мысли о том, что мой красавец возлюбленный будет играть злодея.

– Из тебя выйдет идеальный высокомерный засранец, Уилл.

– Твоя вера в меня не знает границ.

– А сцены с поцелуями будут? – спрашиваю я.

– Ни одной.

Ответ Уильяма наполняет меня облегчением, от которого в груди трепещет. Не то чтобы я стала отговаривать его от роли, где есть поцелуй. Мы даже придумали несколько идей, как он мог бы справляться с такими сценами в будущем. Мы готовы поспорить, что если я буду стоять за кулисами и он встретится со мной взглядом, он сможет это сделать. Но для начала лучше всего зарекомендовать себя в ролях, где он может поразить публику без этого.

– Значит, Луменас на время станет нашим домом, – говорю я.

Он кивает.

– Репетиции начинаются на следующей неделе, так что завтра мы садимся на поезд на север.

Мне хочется подпрыгнуть от радости. Из всех мест, где мы побывали, Луменас был моим любимым. Я так счастлива, что мы вернемся туда. И намного раньше, чем мне думалось.

– Ваше пребывание будет особенно комфортным, – говорит Зейн, – учитывая, что вы остановитесь у меня.

– Ты собираешься нас приютить? – удивляюсь я. – Мы разве не будем тебе мешать?

– Меня там не будет, – объясняет Зейн. – Я отправляюсь в трехмесячный тур по острову. К его концу я спою во всех крупных городах. Конечно, я обязательно вернусь на поезде хотя бы на одно выступление.

– Как и мы, – добавляет Джолин, и ее муж выражает поддержку.

– А я буду на премьере, – говорит Кэсси. – По понятным причинам.

Благодаря финансированию, которое я предоставила, Кэсси смогла поступить в Бореальскую школу искусств на южной окраине Луменаса. Потребовались некоторые уговоры, чтобы она согласилась принять мою помощь в оплате обучения, но в итоге она уступила. Судя по еженедельным письмам, полным рассказов о ее студенческой жизни, я знаю, что она благодарна. А я благодарна, что мы будем так близко к ней, хотя бы на время.

– А я хочу знать, – говорит Джолин, приподнимая бровь, – закончила ли ты свою рукопись.

– Закончила, по дороге сюда. – Я тяжело вздыхаю. – Какое облегчение. Мой дедлайн на следующей неделе.

Джолин издает нетерпеливый стон.

– Мне не терпится ее прочесть. Я уже перечитала все твои предыдущие книги.

– Моя жена очень любит ваши произведения, – говорит ее муж. – Не могу сказать, что читал что-то сам, но после определенных глав она всегда пребывает в довольно… возбужденном настроении.

Я поджимаю губы, чтобы скрыть улыбку. Думаю, я понимаю, о каком настроении он говорит, и румянец Джолин лишь подтверждает это.

– Джордж, – шепчет она, – не при всех.

– А что такого? – Его удивление кажется искренним, что создает вокруг него ауру милого простачка.

Джолин закатывает глаза, но в ее выражении есть нежность.

– Не переживай, – говорю я ей. – Я дам тебе почитать раннюю копию.

Наша компания доходит до отеля, в котором остановимся мы с Уильямом, и, как выясняется, здесь же проведут ночь и все остальные. Мы располагаемся в общей столовой, заказываем напитки и еду и наверстываем все, что пропустили за время разлуки.

Уильям сжимает мою руку под столом, и я отвечаю ему тем же. Я пьянею от его прикосновений, от его близости, от одной лишь мысли, что он мой. Я больше не прячусь от этого волнующего чувства и даже от искры ужаса, что сопровождает его. Волнение и ужас часто идут рука об руку. Теперь я готова встретить все это лицом к лицу, ведь я именно там, где должна быть. С мужчиной, которого люблю. С людьми, которых ценю.

Это начало нашего приключения. Наших отношений. Нашей истории. Куда бы мы ни отправились, что бы ни делали, я дома.

Бонусный эпилог

Год спустя после тура Бьющихся в унисон сердец»

Монти

Имея за плечами солидный опыт по уничтожению всего мало-мальски хорошего, что попадалось на пути, я должен был догадаться: вызов к мистеру Флетчеру в кабинет – это верный признак того, что сегодня я устрою себе очередной грандиозный провал.

Мистер Флетчер стоит за своим столом и швыряет передо мной газету.

– Что это такое?

– Газеты, сэр, – говорю я, развалившись в кресле по другую сторону просторного стола из красного дерева, занимающего половину его кабинета. – Эта конкретная газета – «Седар-Хиллз Газетт».

– Я говорю вот об этом, – говорит он, постукивая пальцем по моему черно-белому портрету в нижней части первой полосы. – О твоем интервью с Ханселом Боунсмитом о двух наших авторах.

Я пожимаю плечами.

– Он попросил рассказать о любимой всеми реальной истории любви.

Мистер Флетчер потирает переносицу. Он – крепкий мужчина с темными волосами и густыми усами. Я всегда считал его уважаемым работодателем, хоть он и любитель строгих правил. К чему я никогда не питал особой слабости. Если, конечно, речь не идет о правилах игры, пари или спорта. Вот тогда я полностью вовлечен. Честно говоря, я удивлен, что он вообще согласился издать «Портрет Июня, Запечатленный в Утешении», учитывая, что проект был сопряжен с некоторым обманом.

Он опускает руку и снова постукивает по газете.

– Вы утверждали, что выступили свахой для Эдвины Дэнфорт и Уильяма Хэйвуда во время их тура.

– Так и есть. Ну, я думаю, что так. Спросите любого из них, и они скажут, что я не имел к этому никакого отношения.

– Из этого интервью ясно, что вы к этому причастны.

– Благодарю. Хоть кто-то мне верит.

– Это не хорошо. – Мистер Флетчер опускается в свое кресло, уперев локти в стол. – Вы утверждали, что курировали пари между ними.

– Факт.

– Пари на соблазнение.

– Тоже факт.

– Вы предложили переспать с мисс Дэнфорт.

Я поднимаю палец.

– Только чтобы вызвать ревность у Уильяма. К тому же она мне отказала.

– Вы избили фейри в переулке.

– Он пытался воспользоваться Эдвиной. У меня нулевая терпимость к такому поведению.

– Вы курили запрещенные вещества.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться. Кто называет процесс вдыхания травяных субстанций «курением запрещенных веществ»?

Я принимаю невинное выражение лица.

– Вы имеете в виду