Отвернется от меня.

Решит, что я грязная, испорченная.

Он должен был стать моим первым.

Я принадлежала ему, однако часть меня украли.

И только Хью мог вернуть ее.

Часть семнадцатая

С чистого листа

Шаг вперед, два шага назад

7 августа 2002 года

Хью

— Господи Исусе! — выпалил я, нагрянув в комнату Лиз в день рождения моей сестры. — Какой же я осел, что не постучал.

Мало того, что моя девушка вертелась перед огромным зеркалом, так еще она была голая. В смысле, совсем голая.

— Думал, ты еще не встала.

Точнее, не думал, а знал, поэтому приехал на час раньше условленного времени, чтобы вытащить ее из-под одеяла.

— А ты не спишь... и раздетая.

— Вау, да у тебя глаз-алмаз, — пошутила Лиз, ничуть не стесняясь своей наготы, пока я мечтал провалиться сквозь землю. — Расслабься. — Она со смехом глянула на меня поверх плеча. — Ты ведь тут уже почти все видел.

Почти.

Но не всё.

И уж точно не видел таких форм.

— Ну, — игриво подмигнула Лиз, — собираешься и дальше пускать слюни на мою задницу или мне еще потрясти сиськами?

— Вот черт, извини! — Я прикрыл глаза ладонью и отвернулся. — Мне очень-очень стыдно.

Хлопнули дверцы шкафа, звякнули вешалки.

— Все, горизонт чист, — объявила Лиз пару минут спустя. — Можешь смотреть.

Обернувшись, я увидел, что она стоит прямо передо мной в задранной майке.

— Проклятье, Лиз, — застонал я, не в силах оторвать взгляд от ее фантастической груди. — Ты издеваешься?

— Люблю, умею, практикую, — лукаво хихикнула она, одергивая майку. — Ой, как мы покраснели. — Лиз ущипнула меня за щеку. — Ты такой милый.

Я обнял ее за талию и притянул к себе.

— А ты такая провокаторша.

Ее пухлые губы манили к себе, и устоять было невозможно.

Чем жарче мы целовалась, тем глубже она вонзала ногти мне в бедра, и это безумно возбуждало. Гормоны в крови зашкаливали, мною овладела всепоглощающая страсть. Однако Лиз была слишком безрассудной, поэтому сохранять трезвую голову приходилось мне. Я старательно оберегал нашу добродетель, хотя это противоречило первобытным инстинктам, пожиравшим меня изнутри.

— О господи, — выдохнула Лиз, не отрываясь от моих губ. — Ты восхитительно целуешься.

Я не ответил, всецело поглощенный процессом.

Намотав белокурые волосы на кулак, я свободной рукой схватил ее за бедра и прижал к себе, упиваясь ощущениями от соприкосновения наших тел. Больше всего на свете мне хотелось бросить Лиз на постель и продемонстрировать всю глубину моей любви. Всю силу моей страсти. И демонстрировать до тех пор, пока мне наконец не удастся потушить пылающее пламя, утолить непреодолимое желание ее близости.

Когда руки Лиз скользнули мне под футболку и нащупали резинку шорт, я понял — пора тормозить.

Собрав всю волю в кулак, я оторвался от ее губ и отступил на шаг.

— И нечего так смотреть, — тяжело дыша, укорил я, заметив ее недовольную гримасу. — Ты знаешь правила.

— Целуй, но не трогай, — закатила глаза Лиз. — Дурацкое правило.

— Зато безопасное. — Я провел пальцем по нижней губе. — Ты меня укусила.

— И? — Она с ухмылкой уперла руки в боки. — Понравилось?

Безумно!

— Идем, кусака. — Подавив жадный стон, я тряхнул головой и направился к двери. — Пока мы не начали нарушать правила.

— Накладок не будет? — уже на лестнице заволновалась Лиз. — В смысле, твоя мама не рассердится, что я приду?

— Лиз, мама тебя обожает. — Я успокаивающе взял ее за руку. — Она всегда тебе рада.

— А, хм... ну... — Она сглотнула и шумно перевела дух. — Он же ко мне не подойдет?

— Нет. — Я ласково сжал дрожащую ладонь. — Гибс в основном будет тусить с Клэр. — Я взял ее за подбородок и легонько поцеловал в губы. — А ты со мной.

— Мне страшно, — выпалила она; голубые глаза смотрели затравленно. — Вдруг наломаю дров?

Два с половиной года она не переступала порог моего дома, и у меня чуть не вырвалось: «Если не хочешь, не ходи. Ты не обязана». Но если дать ей поблажку сейчас, второго шанса уже не представится.

— Ты все время будешь со мной, — уверял я в попытке ее подбодрить, хотя у самого сердце кровью обливалось. — Тебе нечего бояться.

— Обещаешь?

— Клянусь.

— Ладно.

— Точно?

— Точно, — кивнула Лиз.

У меня вырвался вздох облегчения.

— Знаю, сегодня день рождения Клэр, но я делаю это ради тебя, а не ради нее, — пробормотала она, дрожа всем телом. Потом привстала на цыпочки и крепко поцеловала.

Разумеется, ради меня, и я ценил это бесконечно.

Несколько часов спустя мы в компании десятка одноклассников затеяли игру в бутылочку на заднем дворе.

Лиз распростерлась рядом со мной на траве: лодыжки скрещены, на носу солнцезащитные очки. Ее затылок упирался мне в бедро, волосы разметались по ногам, щекоча кожу. На Лиз была белая майка, камуфляжные штаны, берцы, и мне стоило огромных трудов не пялиться на ее соски, выпирающие сквозь ткань.

Другие парни тоже недалеко от меня ушли, и это жутко бесило. От злости я не слышал ни слова из того, что говорили вокруг.

Почему Фили так на нее уставился?

Робби Мак вообще совесть потерял?

Дэнни Кэлл искренне верит, что никто ничего не замечает?

Если Пирс О’Нилл не перестанет пускать на нее слюни, снова получит по физиономии!

Хотят пялиться — вокруг масса других девчонок. Например, Кристина Гранди из нашей параллели. Бернадетт Брейди. Сестры-близняшки Пирса, Мэрибет и Каденс. Пусть таращат свои похотливые глазки на них.

Утешало только, что на грудь моей девушки не смотрит Гибс, но и тут была палка о двух концах: всякий раз, стоило мне проследить за его взглядом, и тот упирался в грудь моей сестры.

Краем глаза я заметил, как сладкая парочка направляется в домик на дереве. Подозрительно, весьма подозрительно.

Господи Исусе.

Никакого покоя.

Радовало одно — Лиззи не сорвалась при встрече с Гибсом, не замкнулась в себе. Уже ради этого стоило помалкивать. Главное — она снова общалась с друзьями. Надеюсь, она поймет, что не одинока.