В приближенной симуляции физические величины аппроксимируются до нескольких десятичных знаков (как в работе Бина, Давуди и Сэвиджа, рассмотренной во второй главе). Если мы находимся в такой симуляции, то научные предположения неточны. Мы по-прежнему можем описать частицы, силы и так далее, но среда подчиняется физическим законам скорее приблизительно, чем абсолютно. Впрочем, обычным объектам вроде столов и стульев ничто не угрожает.

В незамкнутой симуляции физика в целом моделируется идеально, но при этом в ее законах присутствуют лазейки, позволяющие использовать предметы вроде красных таблеток Нео и другие способы связи с миром за пределами симуляции. Если мы находимся в незамкнутой симуляции, я вновь предположу, что физика верна лишь приблизительно. Иногда здесь случаются особые события, как это могло бы быть в физической вселенной, где Бог время от времени допускает чудеса. Опять же, ничто не угрожает реальности физических объектов.

При макроскопической симуляции вещи моделируются в основном на макроскопическом уровне обычных объектов. А нижележащие уровни, вроде биологии, химии и физики, воспроизводятся только при необходимости. Многие макроскопические явления зависят от физики, поэтому далеко не очевидно, что возможно создать рабочую макроскопическую симуляцию, в которой бо́льшую часть времени не будет учитываться физика. Но в некоторых случаях, вероятно, получится пренебречь явлениями более низкого уровня. Если мы в симуляции, в которой физика в основном не моделируется, то значительная часть объектов, вроде столов и стульев, не будет состоять из атомов, поэтому и многие наши научные представления окажутся ложными. Возможно, нам следует принять концепцию «всё-из-бита», согласно которой среда состоит непосредственно из битов, без промежуточных уровней физики и химии. Но, опять же, обычные объекты в нашем окружении будут реальными. Эта гипотеза заставляет скептически отнестись к положениям физики, но не подвергает сомнению обычную реальность.

Как и в случае с гипотезой локальной симуляции, существуют разумные основания полагать, что приближенные и макроскопические симуляции будут распространенными, поскольку их дешевле запускать. Не могу исключить, что мы обитаем в подобной симуляции. Таким образом, остается скептический вопрос про наши знания физики и микроскопического мира.

Есть несколько возражений против такого скептицизма. В частности, подобного рода симуляции результативны, когда их создатели (1) уже имеют рабочую модель законов физики и (2) удостоверяются, что все наблюдения (или, по крайней мере, все зафиксированные наблюдения) согласуются с этими законами, а значит, (3) запускают симуляцию законов физики и микроскопической структуры всякий раз, когда это необходимо. Скорее всего, такой мир управляется законами физики по принципу «точно-в-срок»: если какая-то область становится релевантной для наблюдений, она моделируется в деталях. Можно также предположить, что этого достаточно, чтобы наблюдаемые законы физики являлись законами Вселенной – или, по крайней мере, законами наблюдаемой Вселенной. И тогда скептицизм будет относительно незначителен.

Итак, несовершенные симуляции приводят в худшем случае к ограниченному скептицизму в теоретических вопросах, а не к скептицизму в отношении обычного макроскопического мира.

Предварительно запрограммированные симуляции

Как вы помните из первой главы, машина жизненного опыта Роберта Нозика – это предопределенная симуляция, следующая заранее заданному сценарию. Она отличается от обычных симуляций с неопределенным исходом, которые оставляют пользователю пространство для выбора и позволяют смоделировать множество последствий тех или иных событий.

Что, если мы в предопределенной симуляции? Остается ли мир вокруг нас реальным?

Не совсем ясно, как может работать предопределенная симуляция. Что произойдет, если пользователь выполнит действие, не заданное заранее? Модель не сможет справиться с выходом за рамки сценария. Поэтому предопределенная симуляция должна быть настроена таким образом, чтобы пользователь всегда этих рамок придерживался. Вероятно, потребуется манипулировать процессами его мозга. Я отложу подобные случаи на потом. Есть и другая возможность: события точно подстраиваются под пользователя. Например, мозг пользователя анализируется, после чего разрабатывается сценарий, от которого тот никогда не отступит.

Элегантный способ такой настройки, предложенный мне Адамом Фонтено, – это двухмозговое заблаговременное программирование. Два идентичных мозга или, возможно, две идентичные модели мозга прогоняются через два варианта симуляции. Первая симуляция – это «пробный запуск», который не запрограммирован заранее. Мы помещаем мозг в виртуальную среду, наблюдаем и записываем все данные, которые он получает.

Вторая симуляция – предопределенная: в процессе ее реализации мы передаем записанные данные во второй мозг. Поскольку это идентичный мозг, который получает идентичную информацию, то (предполагая детерминизм) он будет реагировать так же, как первый мозг. Если сознание всецело зависит от определенной мозговой активности, второй мозг будет иметь точно такой же сознательный опыт, как и его близнец. Однако он не взаимодействует ни с внешним миром, ни даже с симуляцией. Второй мозг лишь получает подготовленный набор данных.

Сценарий с заблаговременным программированием двух мозгов – это один из самых сложных вызовов моей антискептической точке зрения на симуляцию. Предположим, мы находимся в подобной предопределенной симуляции. Тогда что можно сказать о внешней реальности? Напрашивается вывод, что воспринимаемый нами внешний мир не существует, поскольку мы получаем данные, даже не взаимодействуя со средой. И, конечно, наши действия не скажутся на внешнем мире. Наша система активности вполне может быть настроена таким образом, что не повлияет ни на что за пределами мозга. Это создает угрозу глобального скептицизма.

Думаю, его можно избежать. Эта ситуация аналогична другим сценариям с одной средой и двумя мозгами, например приведенному Дэниелом Деннетом в рассказе «Где я?» (его мы обсуждали в четырнадцатой главе). В рассказе Деннета биологический и кремниевый мозг получают одни и те же вводные и работают синхронно до тех пор, пока в один прекрасный день не разделяются. Грег Иган излагает похожий сценарий в рассказе «Учась быть мною», где у каждого с рождения есть имплант, система-двойник*, которая служит резервной копией мозга. В этих сценариях в конкретный момент времени только одна система взаимодействует с внешним миром. Действия другой на среду не влияют.

В двухмозговом сценарии Деннета/Игана естественно говорить о двух индивидах и двух потоках опыта. Обе системы обладают довольно точным восприятием внешнего мира и преимущественно истинными убеждениями. Однако лишь одна из них контролирует действия. Другая система будет считать, что бьет по футбольному мячу, но это неверно. Она воспринимает мяч и пытается ударить по нему, но самим ударом управляет другой мозг.

Сценарий двухмозгового заблаговременного программирования во многом похож на сценарий Деннета/Игана. Информация поступает в оба мозга, они обрабатывают ее и получают опыт выполнения действий, но только один из них действительно выполняет эти действия.

Единственное отличие в том, что в сценарии предварительного программирования существует задержка при подаче данных во второй мозг. Однако не думаю, что это существенно меняет ситуацию. Если бы кремниевый мозг, описанный Деннетом, отставал на