class="p1">Однако у гипотезы хаоса есть родственная гипотеза, к которой следует отнестись серьезно. Гипотеза Больцмановского мозга гласит, что я – это случайная флуктуация материи, которая привела к появлению физического объекта, похожего на полностью функционирующий мозг. Как мы отметили в начале этой главы, некоторые физические теории предсказывают, что в истории Вселенной будет существовать множество Больцмановских мозгов. Когда расширяющаяся Вселенная достигнет, наконец, состояния термодинамического равновесия, случайные отклонения от него могут привести к формированию точно такой же структуры, как мой мозг.

Учитывая бесконечное время и бесконечное пространство, можно ожидать появление бесконечного количества мозгов, подобных моему. Не могу ли я быть одним из них? Подавляющее большинство Больцмановских мозгов немедленно прекратит свое существование. Крошечное, но все же бесконечное их подмножество будет функционировать так же, как и мой мозг, в течение нескольких секунд с подлинными причинно-следственными процессами в нейронной сети. Можно ожидать, что у этих мозгов окажутся точно такие же, как у меня, воспоминания и сознательный опыт.

Если я – это Больцмановский мозг, то реальны ли воспринимаемые мной объекты внешнего мира? Для некоторых Больцмановских мозгов они могут быть реальными. Хоть и крайне редко, но все же может возникнуть целый Больцмановский город или Больцмановская планета, где Больцмановский мозг окажется окружен обычной физической средой. Однако для подавляющего большинства Больцмановских мозгов мир за пределами мозга не включен в комплект. Для этих Больцмановских мозгов ощущение внешнего мира будет иллюзией.

Вот в чем проблема: в истории Вселенной возникнет бесконечное количество Больцмановских мозгов со структурой моего мозга. Но при этом, вероятно, не более одного обычного с такой же структурой. Тогда мы можем выстроить статистический аргумент, аналогичный аргументу симуляции из пятой главы. Статистический аргумент применительно к гипотезе Больцмановского мозга будет иметь вывод: я почти наверняка являюсь Больцмановским мозгом. Это, в свою очередь, означает, что мой внешний мир – иллюзия. Получается, сценарий Больцмановского мозга вернул нас к глобальному скептицизму!

Однако, как отметил физик-теоретик Шон Кэрролл*, тезис о том, что я почти наверняка являюсь Больцмановским мозгом, «когнитивно нестабилен». Если этот тезис верный, то я не могу его придерживаться. Ведь если я соглашусь с этим тезисом, то буду вынужден признать и то, что мое восприятие внешнего мира почти наверняка иллюзорно. Но тогда мне придется отказаться от всех научных рассуждений, основанных на моем собственном восприятии внешнего мира. В частности, мне придется отвергнуть научные аргументы, которые привели к физическим теориям, на которых основывалось существование Больцмановского мозга изначально. Эти теории – единственная причина серьезно относиться к гипотезе Больцмановского мозга. Без их поддержки мы возвращаемся к исходной ситуации: гипотеза о том, что я являюсь Больцмановским мозгом, крайне маловероятна.

Вы можете возразить: неужели без опоры на физические теории отсутствует вероятность того, что мы находимся во вселенной случайных флуктуаций, которые произведут бесконечное число Больцмановских мозгов или хотя бы каких-то иных структур, допускающих наличие сознания? Пусть априори вероятность того, что мы находимся именно в такой случайно флуктуирующей вселенной, равна одному проценту. Однако в подобной вселенной большинство осознанных существ обладало бы довольно бессистемным восприятием. Лишь ничтожное меньшинство имело бы высокоупорядоченный опыт* и явным образом ощущало бы стабильный внешний мир, как я сейчас. Таким образом, мои высокоупорядоченные переживания являются сильным доводом против гипотезы о том, что мы находимся в подобной хаотичной Вселенной, и сильным доводом в защиту гипотезы о существовании в упорядоченной Вселенной.

Вывод: от реальности никуда не деться

Как же нам воспринимать внешний мир? Или, по крайней мере, как воспринимать картезианские аргументы в защиту глобального скептицизма в отношении внешнего мира?

Давайте представим, что картезианский аргумент берет некий сценарий и дает следующие ответы на поставленные нами вопросы. Во-первых, он отвечает «нет» на Вопрос Познания: мы не можем знать, что нас нет в сценарии. Во-вторых, он отвечает «нет» на Вопрос Реальности: если мы в сценарии, ничто не реально. Отсюда следует вывод: мы не можем знать, что что-нибудь реально.

Чтобы картезианский аргумент сработал, нам нужен сценарий, в котором ответ и на Вопрос Познания, и на Вопрос Реальности – это «нет». Мы не нашли такого сценария. Для всех рассмотренных нами версий симуляции ответ на Вопрос Реальности положительный – по крайней мере, некоторые воспринимаемые нами вещи во внешнем мире реальны. То же самое распространяется и на родственные симуляции сценарии, такие как «злой демон» и «пожизненный сон». Для некоторых сценариев, не связанных с симуляциями, вроде гипотезы хаоса и гипотезы Больцмановского мозга, ответ на Вопрос Реальности отрицательный, но ответ на Вопрос Познания положительный – мы можем знать, что не являемся Больцмановскими мозгами. Таким образом, похоже, что нет сценария, который поддерживал бы картезианский аргумент в защиту скептицизма.

Диагноз таков: либо есть объяснение закономерностям в нашем опыте (как в гипотезе симуляции и подобных ей сценариях), либо такого объяснения нет (как в гипотезе хаоса и подобных ей сценариях).

Если объяснения закономерностям в нашем опыте нет, как в гипотезе хаоса, тогда сценарий требует массовых случайных совпадений и может быть исключен по вероятностным соображениям. В этом случае ответ на Вопрос Познания положительный – мы можем знать, что не находимся в таком сценарии.

Если объяснение закономерностям в нашем опыте есть, как в гипотезе симуляции, тогда существует внешняя среда. Более того, эта внешняя среда должна иметь некоторую структуру, обусловливающую процессы того внешнего мира, который мы воспринимаем и в который верим. Из структурализма следует, что ответом на Вопрос Реальности будет «да»: если мы в этом сценарии, то, по крайней мере, некоторые вещи, которые мы воспринимаем и в которые верим, реальны.

Изложу еще более кратко: всему, что мы воспринимаем и во что верим, должно быть какое-то объяснение. Если объяснение есть, то внешний мир наделен структурой, которая подтверждает многие наши догадки. Объяснение указывает на структуру, а структура указывает на реальность!

Если я прав, классический картезианский аргумент в защиту глобального скептицизма в отношении внешнего мира терпит неудачу.

Тем не менее существует множество других видов скептицизма и множество других аргументов в защиту скептицизма. Симуляционный реализм не опровергает их.

В частности, симуляционный реализм не исключает различных форм локального скептицизма. Скептицизм в отношении настоящего момента остается в силе благодаря гипотезе о том, что я мог попасть в симуляцию накануне. То же самое касается скептицизма в отношении недавнего прошлого. Скептицизм в отношении далекого (далеких звезд и галактик, например, – прим. науч. ред.) и очень малого (субатомных частиц, например, – прим. науч. ред.) остается в силе благодаря гипотезе локальной симуляции и гипотезе макроскопической симуляции соответственно. Еще