Та в отместку плюнула в него. Потешная вышла бы картина, если бы не глаза Фариды. В них читалась неподдельная паника.

Джамиль схватил жену за плечи и потряс. К счастью, тут к нему вернулся голос.

– Что случилось?

От его строгого тона из глаз Фариды брызнули слезы.

И тут он во второй раз за сутки поднял руку на женщину. Удар вышел такой силы, что жена упала на пол.

– Фарида, прости, прости меня. Не знаю, что на меня нашло! – тут же бросился извиняться Джамиль. Руки у него дрожали. Он наклонился, чтобы помочь ей встать, и тут она наконец заговорила. И ее слова выбили почву у него из-под ног.

Джамиль схватил жену за руку, и они выбежали из дома. Ребятня поспешила следом.

– Аббу, что случилось? – крикнул Юсаф.

– Им с нами нельзя, – сказал Джамиль Фариде, но та, казалось, с головой ушла в свой мир и совсем его не слышала. Он заглянул жене в глаза, и его сковал неподдельный ужас.

Джамиль покачал головой, силясь отогнать мрачные мысли, нахлынувшие на него смертоносным потоком. Дети бежали за ними, он это слышал, но у него попросту не было сил их отругать – да что там, даже просто обернуться. Он боялся, что, если оглянется, уже не сможет двигаться дальше. Ночью ему удалось поспать, но ноги все равно были слабыми и ватными. Казалось, если подует ветер, они подкосятся и Джамиль упадет. Главное – не спешить. Потихоньку разберемся, сказал он себе.

На деревенской площади царила зловещая тишина. Только горстка ребятишек играла в догонялки между прилавками, и слышно было, как бьются о пятки их пластмассовые шлепанцы. Высокое дерево шишам возвышалось посередине, точно грозный страж.

При виде Джамиля один мальчишка из толпы детей просиял.

– Вашу дочь к реке повели, – ткнув в мясника пальцем, сообщил он с нескрываемой радостью. – Там уже вся деревня собралась. Вот будет веселье! Умри, умри, Абида!

До реки Джамиль бежал как в тумане, не помня себя. Только наступив на какую-то колючку, он осознал, что выскочил из дома босиком. Ну и ладно, пускай даже кровь пойдет, подумал он. Да и поделом ему. Он ведь предал родную дочь.

Сперва он услышал толпу и только потом увидел. Всеобщий гул голосов напоминал рычание рассерженного льва. А когда толпа предстала перед Джамилем, когда он увидел эту огромную, черную волну голов, спешащую к реке, у него подогнулись ноги.

Он с трудом поднялся, снова взял Фариду за холодную, как лед, руку и стал плечами расталкивать людей, освобождая путь. Зеваки отшатывались от него, как от прокаженного, некоторые неодобрительно шипели вслед. Уже у самой воды Джамиль увидел земляную насыпь, на которой стояла Абида в окружении мужчин в белоснежных тюрбанах. Рубашка на груди у дочери была разорвана, из-под нее выглядывало обнаженное тело. Джамиль с ужасом отметил, до чего большой у нее живот, как он сильно выпирает, точно под кожей созрел огромный арбуз. Неожиданно его захлестнула волна нежности – как-никак, это его родной внук! Волосы Абиды, которые нещадно трепал ветер, напоминали черные паруса тонущего корабля. Увидев родителей, она выкрикнула одно-единственное слово:

– Аббу!

Оно было точно удар обухом в спину. Фарида упала на колени и исступленно застонала.

– Отпустите ее! – потребовал Джамиль, стараясь перекричать рев толпы.

Пир победоносно взглянул на него из-под накрахмаленного тюрбана. Его глаза сверкали. Он поднял руку, и толпа затихла.

– Поздно, Джамиль. С отцовскими обязанностями ты не справился. Рано утром твоя дочь попыталась сбежать из деревни с каким-то мальчишкой, но была схвачена. Мальчишке удалось скрыться, а она отказывается называть его имя. Ну и пускай, мы все равно найдем беглеца. В нашей деревне тайное всегда становится явным.

Джамиль закрыл глаза. «Абида, какая же ты дурочка, – подумал он. – Ну кто пытается бежать после рассвета?!»

– Они собираются пожениться, – сообщил он пиру.

– Лжец! – процедил тот в ответ. – Лжец, лжец, лжец. Ты хотел пропихнуть эту канджари в мой дом, хотел толкнуть ее в объятия моего сына, а ведь он человек безупречной чести! Но не тут-то было: я поймал чертовку. Твоя дочь – потаскуха, и во чреве у нее – плод похоти и греха. Вот самое явное доказательство ее подлой природы.

– Я их благословил.

– И снова ложь. Кажется, разум твой совсем помрачился, дорогой Джамиль. Если хочешь, мы вынесем твоей дочери приговор сами. Но можешь оставить это право за собой. Пришел черед выбирать: любовь или честь.

Джамиль начал было возражать, но кто-то схватил его за руку. Он опустил взгляд и увидел жену.

– Отпусти ее, – взмолилась Фарида. Она так и не встала с земли, а платок сполз с головы.

Джамиль вырвал руку из ее пальцев.

– Ты с ума сошла.

– Ты разве не видишь, что мы ее потеряли? Дорогой, послушай, нельзя же рисковать жизнью других детей. Только посмотри на них!

Джамиль зажмурился. По щекам побежали слезы.

– Посмотри на них!

Он обернулся и увидел своих детей. Они дрожали под порывами ветра. Вроде вот-вот настанут самые жаркие месяцы в году, и откуда-то вдруг такой холод! Джамилю отчетливо представилось, что ждет остальных отпрысков, если Абида выживет. Их выгонят из местной школы, они никогда не смогут найти работу, даже в помощники их никто не возьмет. Их будут гнать отовсюду. Он видел финал во всех подробностях.

– Нет, – вдруг произнес голос дочери.

Джамиль снова посмотрел на Абиду, но она, к его изумлению, улыбалась.

– Подумай о малышах, – призвала она.

«Бедная моя дурочка», – пронеслось у него в голове.

– Любовь или честь? – крикнул пир. – Отвечай нам!

Толпа подхватила вопрос и начала скандировать:

– Любовь или честь?

– Тише вы, пускай отец выберет, какая судьба ждет его дочь. Войдите в положение.

Так любовь или честь?

Фарида затряслась от рыданий.

– Поступи правильно. Спаси остальных детей. Подари им шанс на нормальную жизнь. Ей уже не помочь.

Улыбка Абиды дрогнула. Джамиль видел, какого труда она стоит дочери.

– Всё в порядке, – одними губами только для него произнесла дочь и кивнула.

Джамилю вспомнилось, как он защищал Абиду от материнских тумаков, как она обнимала его, и они вместе, пританцовывая, отходили от Фариды подальше, а та падала на кровать, закрыв лицо руками, и принималась сетовать:

– Ты так ее избаловал, что девочку попросту не узнать!

Избаловал?

Он и сам не заметил, как оказался рядом с дочерью.

Пир взял Джамиля за руку, опустил его ладонь на голову Абиде.

– Ты принял верное решение, – тихо хвалил он. – Не стоит влачить на себе тяжкое бремя грехов этой