застыло на лице Фариды, когда ее дочь едва не утопили, и ругала себя. Конечно, мать ее любит. Просто не так, как аббу. Никто никогда не будет любить ее сильнее, чем отец. Теперь она это твердо знала.

Тут Калим, выдернув жену из пучины мыслей, сказал:

– Гляди, Абида! Мы приехали в Ханевал и скоро сядем на поезд до Лахора.

Абида фыркнула. Ханевал оказался совсем не таким, как она себе представляла. Ее удивило, что в таком большом городе дома понастроены так тесно. Но когда они выехали к широким бульварам, окаймленным деревьями, и увидели просторные дома, покрытые серой и бежевой краской, у Абиды аж рот распахнулся. Выходит, город многолик, не то что ее родная деревня! И если в Ханевале такое разнообразие, то чего же ждать от Лахора?

Лахор… От одного названия по спине бежали мурашки. Если бы месяц назад кто-нибудь сказал Абиде, что скоро она выйдет замуж за мужчину своей мечты и что ей сохранят жизнь, хоть она и забеременела вне брака, она рассмеялась бы этому фантазеру в лицо. Но каким-то чудом все сбылось – все, о чем она только мечтала.

Удивительно, если подумать. Абида оказалась на пороге гибели, можно сказать, сама смерть уже обхватила тонкими пальцами ее горло, чтобы забрать душу, но тут отец вернул Абиду к жизни. Да, ребенок рождается на свет благодаря женщине, но вторую жизнь ей подарил мужчина. Отец. Если бы не он, она бы погибла. Полиция приехала бы слишком поздно. Абида обрекла отца на многие тяготы, но его любовь к ней не померкла. Она вспомнила про Шабнам и несчетное множество ее предшественниц, девушек, которых безжалостно швыряли в реку. Деревенские старухи часто рассказывали, что души утопленниц неприкаянно бродят по округе и ищут своих детей, которых утопили в молоке и оставили на съедение воронам. А вот она, Абида, едет в Лахор.

Она провела рукой по круглому животу, почувствовала, как малыш пнул ее изнутри. Впервые она почувствовала, как он шевелится, несколько недель назад, но всякий раз удивлялась. Если бы не ее отец, этот ребенок тоже погиб бы вместе с Абидой. А на следующий день после чудесного спасения они с Калимом подписали официальные документы, подтверждавшие, что отныне они муж и жена. Абида поставила на бумагах отпечаток большого пальца, как делали неграмотные: ей не хватило духа признаться, что она совершила еще один грех и уговорила Юсафа тайно научить ее читать и писать. Пускай лучше ее и дальше считают неграмотной. После церемонии семья вернулась в Хан-Валу, в дом семьи Абиды, а потом молодожены отправились к родителям Калима.

Отец Калима вернулся домой загодя, чтобы приготовиться к встрече, а мать при виде Абиды поджала губы и опустила взгляд на ее живот. Недобрая улыбка перекосила рот свекрови.

– Я бы оставила вас наедине в первую ночь… будь она и впрямь первой, – заявила она и рассмеялась неприятным, совсем не уместным в такой день смехом.

Калим не раз просил у матери разрешения взять джип, но она наотрез ему отказала.

– Твой отец болен. Да, сейчас ему получше, но треклятый рак может вернуться в любую минуту. Ты вот убежишь в Лахор, а я ведь останусь здесь за ним ухаживать. Хочешь, чтобы я его по врачам на собственных плечах таскала? – возмутилась она. Мать Калима была худенькой, миниатюрной женщиной, но сколько же ненависти было в ее взгляде, когда она смотрела на невестку! Абиде хотелось съежиться, спрятаться от этих недобрых глаз. Зато отец Калима едва заметно ей улыбнулся, а потом стал раскладывать еду. Ненависти к Абиде в нем не было, но не было и особой любви, поэтому он и не стал защищать девушку от своей супруги. Кончилось тем, что Калим одолжил мотоцикл у приятеля.

Абида покачала головой. Нечего сейчас вспоминать об этом.

Было ясно: оставаться в деревне нельзя, особенно после предупреждения от маулви. Один раз они от пира спаслись, но как знать, что будет, когда тот перестанет бояться полиции. Поэтому уже на следующий день Калим и Абида сели на мотоцикл и поехали на ханевалский вокзал.

На подъезде к станции Калим поговорил с кем-то по телефону, а когда закончил, велел Абиде:

– Закрой лицо. Мы уже не в деревне. В Ханевале достойные и уважаемые женщины прячут лица от незнакомцев. – Должно быть, он заметил, как напряженно замерла от этих слов Абида. Калим затормозил в тени огромного дерева шишам и со вздохом добавил: – Только до Лахора. А потом сможешь поступать как хочешь, обещаю. – Он спрыгнул с мотоцикла и придержал его, чтобы Абиде удобно было слезать. – Сейчас придет человек, с которым я по телефону разговаривал. Заберет ключи от мотоцикла.

Абиду пронзила паника.

– А как же мы будем в Лахоре? На чем станем ездить?

– Вместе точно не пропадем, Абида. Пока я отдаю ключи, иди потихоньку к вокзальному входу, только далеко не забредай. В Ханевале женщинам опасно гулять одним.

Ответ Калима Абиду не слишком-то успокоил, но она старалась не поддаваться панике. Все равно в родную деревню пути нет.

Впереди ждала новая жизнь, и ее нужно было отважно принять.

Невысокое здание вокзала не так давно выкрасили белой и зеленой краской. Стены поблескивали в лучах солнца, маленькие минареты ловили блики и отбрасывали на бетонный пол пестрые тени. Пока Абида с Калимом пробирались сквозь толпу к платформе, она не уставала удивляться, сколько же тут рельсов, которые то и дело пересекаются друг с другом. В воздухе стоял тяжелый запах топлива и влажной одежды. Не успела Абида толком осмотреться, как уловила странное гудение и испуганно замерла. Гудение нарастало, и через пару мгновений мимо платформы пронесся поезд бежевого цвета. Абиду обдало мощным порывом ветра, а в уши ударил рев двигателя, заглушив на миг остальные звуки.

– Это был поезд, да? – спросила Абида. Все это время она старалась не моргать, чтобы ничего не упустить, и на глаза навернулись слезы. Но теперь ей вообще больше не хотелось закрывать глаза – еще бы, ведь только что она увидела настоящее чудо!

– Ханевал – крупный транспортный узел, тут останавливаются поезда, которые едут на север или на юг. Это своего рода пит-стоп.

– Что такое пит-стоп? – спросила Абида, а Калим только рассмеялся в ответ.

Все деревянные скамейки на вокзале были заняты старухами, которые сидели, закрыв ладонями лица. На бетонном полу громко плакали маленькие дети. Абида встала рядом с Калимом и стала наблюдать за тем, как приезжают и отбывают поезда. Она понимала, что без Калима точно потерялась бы. Она ведь ничегошеньки не знает. Абида попыталась взять мужа за руку, но он отнял ладонь.

– Абида, не здесь.