она. — У Восходящей всегда есть время. Ты должен это знать, Куратор.

— Достаточно, — сказал Саймат.

Все замолчали.

Он все еще чувствовал себя спокойным, казалось, спокойнее, чем любой из этих виртуалов. — Вы говорите, что это единственный выбор, — сказал он Люру. — Единственный путь вперед для человечества. Либо это, либо кабинки.

— Или это, или кабинки, — подтвердила она.

Он посмотрел на небо, полное гаснущих звезд. Он напомнил себе, что он был мальчиком, всего лишь мальчиком, настолько неразумным, что чуть не утонул в канале. Кто он такой, чтобы принимать такое решение? Но человечество не могло оставаться здесь, в этой разрушающейся системе. И сам он никогда не зашел бы в кабинку. Возможно, другие чувствовали то же самое. Так что у него был только один выход. Да, он был ребенком, но он знал, что, сколько бы ни прожил, параметры его жизни не изменятся, как и его выбор.

Он сказал так ясно, как только мог: — Я принял свое решение.

И даже когда он говорил, ему показалось, что он почувствовал волнение, исходящее из глубины облаков Сатурна, как будто там назревала великая буря.

Черные глаза Люру засияли. — Ты сделал правильный выбор. Ты дал человечеству шанс.

Куратор пробормотал: — У тебя есть мужество, мальчик. Я просто надеюсь, что у тебя есть и мудрость. Поднялся ветер, подняв красную пыль, которая заволокла небо.

Куратор воскликнул: — Смотрите!

Небо озарилось новым светом. Облака Сатурна всколыхнулись, и вспыхнул резкий, безжалостный свет. Саймат подумал, что это было похоже на треск чудовищного яйца.

Люру Парц рассмеялась.

— Так быстро? — воскликнула Мела.

Люру улыбнулась. — Стражи ждали миллион лет, прежде чем начать действовать. Они готовы.

Но Саймат сомневался, готов ли он. Он знал, что был слишком молод, чтобы смириться с мыслью о личной смерти. И вот теперь, внезапно, ему пришлось столкнуться с этим лицом к лицу.

Мела подбежала к Саймату и попыталась схватить его. Шум ветра был слишком громким, чтобы он услышал неизбежный звон колоколов. Ее глаза были широко раскрыты, лицо истерзано, когда она кричала на него.

— Что ты сказал?

Она закричала громче. — Возможно, так не должно быть…

Яйцо треснуло еще шире. Где-то в городе позади них разбилось стекло, и каждая пылинка с Земли взлетела в воздух. Небо залил ослепительный свет. И затем…

VI

- Ты меня слышишь? Саймат, ты меня слышишь? — Это был голос Мелы, но она была далеко.

Это было похоже на пробуждение. Но он не чувствовал своего тела, кровати, одеял и простыней. Он был окружен светом.

Он был легким, подумал он, но эта мысль его не беспокоила. Он был легким, приближался к средоточию.

И вдруг он прозрел. Перед ним возникло озабоченное лицо Мелы. Рядом с ней были другие дети. Он узнал Чэма, Тода.

Он стоял. На мгновение растерялся, словно пытаясь обрести равновесие, и слегка пошатнулся.

Он стоял на пыльной земле, рядом с кристально чистой водой канала. Зловещий красный луч солнца показался из-за горизонта, но воздух был неподвижен и приятно прохладен.

— Так что я пережил это.

— Вроде того, — сказал Чэм.

— Земли больше нет, — сказала Мела. — Ее отправили в будущее. Но Марс все еще здесь.

— Мои родители.

— Они идут. — Она выглядела более серьезной. — Это будет трудно для них. Для тебя.

Он посмотрел на свою руку. — Я виртуал.

— Да. Ты виртуал.

— Моя мама не сможет прикоснуться ко мне. Моим родителям будет казаться, что они потеряли меня.

— И ты потерял их. Но ты нашел нас. — Импульсивно она потянулась к его рукам и сжала их. Ее ладони были теплыми и мягкими.

Он улыбнулся. — Я же говорил тебе, что вернусь, — сказал он Чэму.

Чэм ухмыльнулся.

— Ты не торопился, — сказал Тод.

— Послушай, — сказал Мела. — Ты их слышишь?

Саймат огляделся. — Слышал что?

— Не снаружи. Внутри. — Она постучала себя по груди.

Когда он прислушался, то услышал отдаленный шепот, голоса сливались, как море. Это был Конклав, сообщество разумных существ, охватившее Солнечную систему и теперь принявшее его, сообщество, частью которого он будет всегда. — Да, — сказал он. — Да, я слышу их.

— Итак, что ты хочешь делать сейчас?

— Не знаю… — Детский ботинок ударил его в грудь.

Его бросил Тод. — Ты можешь спасти мир, но тебе не поймать меня!

— О, неужели?..

Они побежали вчетвером, и их смех эхом отдавался от берегов пересыхающего марсианского канала. Итак, Земля умерла, но не погибла. Итак, Саймат умер, но не умер.

Я, конечно, не умерла.

Как я могла умереть? Я завершила этот проект, но я завершала проекты и раньше, и история продолжает накапливаться, что бы я ни делала. И вот я здесь, в темноте, одна.

Жду, что будет дальше.

Я помню так много, и в то же время так мало. Я видела, как человечество поднималось и падало — вот это история! Но что остается в моей памяти, так это лица, бесконечный поток лиц, от Саймата-оборванца, которого я любила, до Саймата-идеалиста, мальчика-мессии, которого я вырастила, чтобы он умер. Каждое лицо расцветает, как цветок, и увядает, превращаясь в пыль, снова оставляя меня в одиночестве. Каждое лицо — это предательство. И все же они — все, что у меня есть.

Иногда мне кажется, что все это было сном с того момента, как я положила в рот таблетку Джимо Кана. Возможно, через мгновение я проснусь и обнаружу, что нахожусь под сияющими куполами агломерации 5204. А потом, вместе со своими братьями и сестрами по группе, побегу, смеясь, в желтом свете Солнца.