они следуют своей собственной программе эволюции. Если выпустить машины в дикую природу, эволюционируют даже они, Саймат.

Саймат подумал о диковинных технологиях, которые он видел собственными глазами на Марсе: брошенные виртуальные дети, ставшие каннибалами. И он вспомнил медлительную обитающую в жидком гелии фауну Порт-Сола, расселенную человечеством по другим холодным мирам Галактики.

Люру сказала: — Где бы они ни находились, живые существа, перемещающиеся между звездами, даже машины, находят способы объединяться, образуя новую богатую экологию. После миллиона лет космических полетов каждый населенный людьми мир похож на этот. И даже если завтра разум исчезнет с лица Земли, пока планета жива, вы сможете смотреть на эту межзвездную неразбериху и говорить: "Да, когда-то люди из этого места достигали звезд".

— Но это не единственный след прошлого. — Это была Мела; маленькая, собранная, она вышла из тени флиттера. Куратор следовал за ней.

— О, отлично, — сухо сказала Люру. — Все на ногах.

Саймат спросил: — Что ты имеешь в виду, Мела?

— Магнитное поле ослабло. Разреженный воздух, осушенные океаны. — Она подпрыгнула и опустилась обратно на землю, медленно, как снежинка. Саймат знал, что это всего лишь иллюзия, но она убедительно доказала свою правоту: даже земное притяжение уменьшилось.

Люру вздохнула. — Земля истощилась.

Земля, родина человечества, была столицей империи, завоевавшей Галактику и не только ее. И все это время сама Земля несла на себе удивительно тяжелое бремя ресурсной нагрузки.

— Земля лишь изредка подвергалась нападениям и никогда не попадала в руки врага после прекращения оккупации кваксов, — сказала Люру. — Но ее воздух и драгоценная вода были рассеяны кораблями по всей Галактике. Металлы были извлечены из ее недр. Ее внутреннее тепло использовалось для получения энергии.

Вот почему магнитное поле разрушилось: когда тепло планеты иссякло, ее жидкое ядро кристаллизовалось, и магнетизм Земли ослабел. Внутреннее охлаждение также ослабило мощные мантийные потоки. Так что больше не было ни вулканов, ни землетрясений, и разрушающиеся в настоящее время горы были последними, которые когда-либо увидит старый свет.

Люру прошептала: — В последнем безумии своих войн инженеры воспользовались главным источником энергии планеты — ее гравитационным колодцем. Они высосали массу-энергию — они уменьшили эффективную массу планеты. Вот почему у тебя такая легкая походка, Саймат; вот почему мы можем возводить здания настолько изящные, что они больше подошли бы для карликового мира, такого как Марс. Земля — это маленький мир, который вел галактическую войну! Но, в конце концов, это не могло дать нам ничего больше.

— Вот почему, — подсказал Куратор, — вы считаете, что мы должны сохранить это сейчас.

— Да. И я потратила полмиллиона лет, пытаясь спасти Землю от набухающего солнца, не для того, чтобы сейчас увидеть, как ксили предадут ее пламени. У меня есть план, — сказала Люру. — Пойдем. Наступает рассвет. Пойдем со мной к свету, и мы поговорим. Все зависело от Стражей и их технологии космической связи — Снежинок. Люру сказала: — С помощью такой технологии можно делать практически все, что только удастся представить себе. Да что там, можно искажать само пространство-время…

Именно это Люру и намеревалась сделать.

Если вы спускались в гравитационный колодец, то обнаруживали, что ваши часы идут медленнее, чем у ваших коллег на орбитальном корабле, находящемся гораздо выше. Все это было обычным делом. Даже при такой низкой силе тяжести, как на Земле, время для Саймата текло медленнее, чем для наблюдателя в открытом космосе. В черной дыре, в самом глубоком гравитационном колодце, эффект растяжения времени, в конечном счете, становился доминирующим, пока на самом горизонте событий время для вас совсем не переставало течь.

Куратор покачал головой. — Восходящая, я не физик. Вы планируете превратить Землю в черную дыру?

— Нет. Но я хочу изменить ее пространство-время.

Люру планировала превратить Землю в яму с замедленным временем. Как если бы мы смотрели в черную дыру, снаружи время на ее поверхности казалось бы растянутым. И наоборот, если бы вы стояли на ее поверхности, то увидели бы, как звезды с голубым смещением движутся по небу, вспыхивая и угасая. По ее словам, все это можно было сделать, тонко манипулируя пространством-временем; для этого не нужна была огромная и концентрированная масса черной дыры.

Мела выглядела странно отсутствующей; Саймат представил, как множество разумных существ смотрят ее глазами и слушают ее ушами, и заполняют ее разум своими предположениями. Она сказала: — Это должно быть довольно круто. Разница в течении времени была бы ощутимой даже на росте человека — разница между вашей головой и пальцами ног!

Саймат почесал в затылке. — Это было бы странное место для жизни.

— Люди приспосабливаются. И если бы их жизнь растянулась на миллионы лет, — сказала Люру, — жители Земли были бы в безопасности от набегов ксили или кого-либо еще. Им даже не понадобится энергия извне, поскольку внутреннее тепло Земли, снизившееся до минимума, будет подпитывать их медленно развивающуюся биосферу. Конечно, необходимо проработать несколько деталей. Это должно быть долгосрочным решением. Спасенной Земле — или "Старой Земле", как я ее называю, — потребуется сбалансированная экология, самообновляющаяся биосфера, некий эквивалент тектонической обработки. На ней потребуются день и ночь. Я пока не придумала, как.

Куратор рассмеялся. — Типичное решение Восходящих — спасти мир, подарив ему время!

— Но, — с тревогой спросил Саймат, — сработает ли это?

— О, да, — спокойно ответила Люру. — Стражи могут это сделать. — Я смогла проконсультироваться с ними по этому поводу. Они могут направить свое оружие против самой Земли и использовать ресурсы Вселенной, чтобы изменить ее по своему усмотрению.

Куратор покачал головой. — Если это оружие-Снежинка способно на такие замечательные подвиги, почему бы не использовать его против ксили? Мы могли бы рассеять их флотилии ночных истребителей, как мух.

— Мы? — Люру передразнила его. — Куратор, для оболочки программы, лишенной индивидуальности, вы накопили слишком много агрессии.

Он нахмурился в ответ на ее насмешку, и Саймат увидел на его лице многовековую горечь. — Почему бы просто не ответить на вопрос?

— Мы покончили с войнами. После всего этого времени, возможно, мы, люди, научились немного мудрости и смирению. — Она