падал медленно, хотя, как только его ноги оказались в грязи, невидимые инерционные системы обеспечили ему нормальное ощущение тяжести. Гравитация здесь действительно была низкой, подумал он, где-то ниже, чем на Марсе. Но Земля, материнский мир, всегда определяла стандартный уровень гравитации: как же тогда можно было уменьшить ее?

Он огляделся. Город был невзрачным. Хорошо были видны обычные круговые следы, но постройки, которые они когда-то поддерживали, были разрушены до основания. Среди этих древних круговых фундаментов стояла лишь небольшая, обшарпанная группа более современных стеклянных зданий.

Вокруг никого не было. Восходящая тихо брела вдоль кругового профиля одной из исчезнувших стен.

Саймат спросил: — Люру, зачем вы привели нас сюда?

— Думаю, это место что-то значит для нее, — сказала Мела. Она догадалась: — Вы здесь выросли, Люру? Родились здесь?

Лицо Люру оставалось бесстрастным, но она кивнула. — Да, я родилась здесь, или, скорее, в руинах еще более древнего города на этом месте — на самом деле, я родилась в резервуаре, потому что так было принято в те дни.

Саймату было трудно представить, что Люру Парц когда-либо была молода, что она вообще родилась.

— Вся Земля была во власти инопланетных завоевателей. Они построили этот город, сровняв руины с землей. Они назвали его агломерацией 5204. Эти круги, которые вы видите, были основаниями куполов из выдуваемой породы. Место было по-своему красивым. Здесь было много мест для игр, для меня и моих братьев и сестер по группе.

— Это был дом, — сказала Мела.

— О да. Даже тюрьма становится домом.

Куратор посмотрел на нее почти с сочувствием. — Вы никогда не рассказывали мне об этом.

— Вам сказали то, что вам нужно было знать, — резко сказала Люру. — Я работала здесь в организации под названием Управление искоренения. Моей работой было стирать прошлое человечества. Мы, люди, были полезны нашим завоевателям, но доставляли им много хлопот. Оторвать нас от нашей истории, лишить нас идентичности — вот их стратегия контроля над нами.

Саймат почувствовал отвращение. — И вы проделали эту работу для них?

— У меня не было выбора, — пробормотала она. — И работа была сложной в интеллектуальном плане. Искоренять так же приятно, как и созидать, если не думать дальше самого действия. Конечно, мы потерпели неудачу. Оглянитесь вокруг! — Она рассмеялась и развела руками; это было гротескное зрелище. — Со времени великого выравнивания в те дни все больше городов возводилось на фундаментах старых, но только для того, чтобы снова и снова превращаться в руины. Что бы вы ни делали, история продолжает накапливаться.

Мела с любопытством спросила: — У вас были дети, Люру Парц?

— Я об этом не знала. Если бы знала, то не прожила бы так долго. В бессмертии есть логика.

— Значит, у вас были любовники, — сказала Мела. — У вас, должно быть, были любовники.

Люру улыбнулась. — Да, дитя. Один любовник. Но мы поссорились. Он стал оборванцем. Бежал из городов завоевателей, предпочитая жить в дикой природе. Мы были по разные стороны баррикад в споре о том, как бороться с оккупацией. Однако он умер достойно. Умер за то, во что верил. — Она произнесла это нейтральным тоном, ее лицо ничего не выражало.

Мела тихо спросила: — Как его звали?

Люру судорожно вздохнула. — Суван. Саймат Суван.

У Саймата отвисла челюсть.

Куратор уставился на него. — Итак, теперь мы знаем, зачем ты был сотворен, мальчик. — Он громко рассмеялся. Скопление искусственных солнц исчезло с неба, и наступила ночь. Казалось, на Земле все еще существовали существа, которым требовалась смена дня и ночи. Но в темноте открылось небо, усеянное звездами и оружием, с туманным Сатурном и раздутым Солнцем.

Саймат и его спутники вернулись во флиттер. Мела делила каюту с Сайматом; она легла в постель и, казалось, сразу же заснула. Саймат никак не мог успокоиться. Слишком много странного крутилось у него в голове — и ничто так не тревожило, как тот факт, что его назвали в честь любовника Восходящей, человека, умершего миллион лет назад.

Когда небо начало светлеть, он выскользнул из кабины, не потревожив Мелу. Снаружи флиттера воздух был прохладным, но таким сухим, что в нем не было ни капли росы. Свет по-прежнему был тускло-серым, и рассвет был сложным, отражаясь от множества солнц, которые беспокойно кружились над горизонтом.

Люру Парц стояла в тени крыла флиттера, как безмолвный столбик, наблюдая за ним.

— Я не мог уснуть, — сказал он.

Она пожала плечами. — Ты молод. Выживешь… Посмотри.

Вглядевшись в полумрак, Саймат заметил движение. Темные силуэты были животными, стадо медленно двигалось по равнине за городом. Одно животное, помоложе, отделилось от остальных, и Саймат увидел его силуэт более отчетливо. Он насчитал две, четыре, шесть ног.

Люру сказала: — Интересно, не правда ли? Эта планета была столицей галактической империи. Сейчас большая ее часть заброшена и одичала.

— Я никогда не видел животных с шестью ногами.

— Кажется, их называют "веретенниками". Они родом не с Земли. И взгляни на это. — Она отошла на несколько шагов от флиттера к лужайке.

Саймат наклонился и взъерошил траву пальцами. Трава была сухой, как кость, но она была живой, приспособленной к засушливости. И когда свет стал еще ярче, он увидел, что среди зеленых стеблей есть какой-то волокнистый нарост темно-черного цвета.

— Зеленая трава, вероятно, является местной: существует множество способов использовать солнечный свет для получения энергии, но использование зеленого хлорофилла встречается довольно редко. Несомненно, это как-то связано со спектром нашего солнца до его модификации птицами-фотино. Но эта черная циновка — не местная, она такая же, как и веретенники. И — вот! — Люру указала почти нетерпеливо. — Видишь это?

Саймат увидел маленькую фигурку, двигавшуюся сквозь миниатюрные травяные джунгли. У нее был серебристый панцирь, и он подумал, что это может быть жук. Но затем между ее челюстями промелькнул свет.

— Лазерный луч?

— Они произошли от крошечных машин, предназначенных для стрижки травы. Теперь