исследовательского центра в другой, пока, несмотря на всю свою мощь, оно не стало настолько малоизвестным, что клика бессмертных смогла забрать его и использовать в своих собственных целях.

Куратор с беспокойством посмотрел на Сатурн. — И это, похоже, то, что скрывается за этими облаками. Оружие последней инстанции.

— Но, — сказал Саймат, — какое отношение это имеет ко мне?

Внезапно лицо Мелы изменилось, и тон ее голоса охрип. — Ты нужен нам, потому что Стражи не хотят нас слушать. Тебе это достаточно ясно?

Саймат был потрясен. На этот раз вмешательство было грубым, как будто в нее вселилась совершенно другая личность.

Куратор шагнул вперед и схватил ее за руку, один виртуально держал другую. — Восходящая. Покажись. Оставь этого ребенка в покое.

Мела дернулась, и ее глаза закатились, показав белизну в глазницах. Она на мгновение расплылась и превратилась в грубую скульптуру из блоков пикселей. Затем Мела отшатнулась назад, вновь появившись из облака пикселей.

И из этого сгустка света возникла новая фигура. Внезапно их стало четверо, и крошечная кабина флиттера показалась очень тесной. Вошедшей оказалась женщина, одетая в коричневую мантию, такую же бесцветную, как у Куратора. Маленькая, смуглая, с гладким лицом, но Саймат сразу понял, что эта гладкость — признак преклонного возраста.

Черные глаза уставились на Саймата.

— Восходящая-один, — выдохнул Куратор.

— Ты не можешь быть Люру, — тут же сказал Саймат. — Я видел ее. Она похожа на высохший скелет. Она едва могла двигаться.

— Я — проекция, — невозмутимо ответила новая виртуальная фигура. — Я такая же, какой она была давным-давно. И мое восприятие совпадает с ней, хотя и смещено во времени.

Голос Куратора звучал неуверенно. — Большинство Восходящих каждый день приходят в сознание лишь на короткое время. Реальной Люру потребуется много времени, чтобы пережить то, что пережила эта виртуальная. Но у нее, конечно, есть время.

— Ее воля — моя, — сказала виртуальная. — Когда я говорю, говорит и она. Запомни это.

Саймат был глубоко встревожен. Видеть, как Мела раскололась надвое и породила эту чудовищную форму, было неприятным напоминанием о том, какими странными были все эти виртуальные существа, какими бесчеловечными — и насколько взаимосвязанными были их личности, каким-то образом перетекающие одна в другую. Он собрал свое неповиновение в узел. — Ты сказала мне, что Стражи не послушают тебя.

Люру пристально посмотрела на него. — Но они послушают тебя.

Саймат почувствовал, как вселенная вращается вокруг него, как будто странное космическое оружие Стражей было направлено против него. — Я? Я мог бы командовать Стражами?

— Конечно, — сказала она. — Вот почему мы тебя вырастили. — Она подошла к нему ближе, и ему показалось, что он чувствует ее запах, сухой, как запах затхлой библиотеки. — Я покажу тебе, — сказала она. — Спустись на Землю.

V

Так странная одиссея Саймата закончилась на Земле, планете его самых отдаленных предков.

В голове Саймата была Земля, туманно представленная как мир воды и жизни, синего и зеленого. Она была снята с неба Марса давным-давно, за много поколений до его рождения, и отправлена на Сатурн. Вы не говорили об этом, о потере родного мира.

Но Земля, которая вырисовывалась из-за холода внешней системы, не была похожа на то видение из книги рассказов. Горы были разрушены, а морское дно было покрыто соляными отложениями, на которых остались лишь темные лужи. Воздух казался разреженным, в нем виднелись лишь легкие облачка. И хотя несколько городов все еще сверкали, земля стала кирпично-красной, как Марс, от ржавчины и безжизненности.

— Земля состарилась, — сказал он.

Люру наблюдала за ним, явно интересуясь его реакцией. — Древняя, как и ее дети.

— Она хорошо охраняется, — пробормотала Мела.

— Нет ничего более ценного, — сказала Люру.

На последнем подлете к планете флиттер осторожно снижался, минуя корпуса автоматических часовых и искусственные солнца, которые кружили по низким орбитам, отбрасывая всплески желтого света. Люру сказала, что не на всех этих спутниках было оружие. Магнитное поле Земли ослабло. Солнце теперь было далеко, но электромагнитная среда вокруг газового гиганта была чрезвычайно энергичной. Там, где природа терпела неудачу, должны были вмешаться люди, и поэтому на орбите Земли появились устройства, защищающие ее новыми магнитными экранами.

Флиттер нырнул глубоко в воздух, и небо окрасилось в мутный красно-коричневый цвет. Все молчали, пока Земля уходила из-под носа корабля.

Города были разбросаны довольно редко, и Саймат не видел никакой логики в их расположении. Возможно, они были расположены на берегах давно высохших рек или на берегах исчезнувших океанов; города сохранились там, где география разрушилась. Многие здания были воздушными изделиями из стекла и света, которые не выглядели бы неуместно на Марсе. Но эти современные города были хрупкими цветами, выросшими из могучих руин, покрытых слоем красной пыли.

Мела выбирала узоры. — Смотрите. На многих старых развалинах нарисованы круги. Видишь, Саймат?

Она была права. Иногда круги были очевидны — кольца фундаментов или низкие стены, которые могли достигать нескольких километров в поперечнике. В других местах определить круги можно было только по тому, как вокруг них располагались другие руины, заполняя их внутреннее пространство или теснясь по окружности.

Глаза Люру, черные как ночь, ярко заблестели, когда она посмотрела на эту древнюю архитектуру. Возможно, в этих памятниках она увидела какой-то след своей собственной долгой жизни, размышлял Саймат.

В каждом городе, мимо которого они проезжали, Саймат замечал трансферные кабинки. Даже Земля, которую Люру и ее потомки так долго пытались спасти, теряла население.

На землях между последними городами обитали дикие существа. Флиттер пролетал над местами, похожими на поросшие травой равнины, и даже над лесами с низкорослыми деревьями, и время от времени на его пути попадались стада животных. Но там были участки растительности, которые даже не были зелеными.

Наконец флиттер пронесся над южным континентом, который казался еще более истощенным, чем остальные, и остановился на окраине еще одного города.

Саймат намеренно выпрыгнул из люка, пролетев около полуметра до пыльной земли. Он