И вот тут её лицо на миг переменилось.

Не смотри я так пристально, и не увидел бы даже этой заминки. Но я смотрел — и увидел, как чуть дрогнули брови, как взгляд на мгновение скользнул по пиале, как она едва уловимо прислушалась к своим ощущениям. Да, прилив ясности и тепло, растекающееся от груди, нельзя было не ощутить, и она это почувствовала. А ещё поняла — откуда такой эффект.

— Занятно, — сказала она, ставя пиалу. — Ты вливаешь энергию прямо в чай, будто алхимик…

Я промолчал. Признавать было нечего, отрицать — глупо.

— Но алхимики так не делают, — продолжила она мягко, словно размышляя вслух. — Мы работаем с составом. Дробим, вывариваем, удерживаем свойства, гасим побочки. У неопытных или у стариков, как Марвин, руки трясутся от этого, ты знал?

В кухне этот самый старик поперхнулся воздухом и зашёлся кашлем. Но я даже не шелохнулся. Ну знает она, что Марвин помогает мне с чайной — а кто сейчас этого не знает? Пусть её.

Мирей уголком губ изобразила улыбку и добавила:

— Потому что некоторые растения сопротивляются нашей энергии. А у тебя тут… — она обвела пальцем пиалу, — чисто и мягко. И слабее, конечно, чем любое приличное зелье. Но чисто.

— Я просто завариваю чай, госпожа.

— Я знаю, знаю, — расплылась она в милой улыбке, что никак не вязалось с тем, что о ней рассказывал мне Марвин. По его словам, это должна была быть волевая и жёсткая женщина, а эта больше похожа на интриганку. Или она играет со мной?

— И именно поэтому я здесь, — произнесла она вдобавок.

Началось.

— Не понимаю, о чём вы, госпожа, — улыбнулся я и развёл руками, следя за тем, как недовольно буравит меня взглядом её охранник Дуган.

— Я не буду ходить вокруг, Тинг, у меня нет на это времени, — сказала она, бросив беглый взгляд за окно, где сгущалась тьма. — Земля, на которой ты стоишь, интересна мне. Дом, лавка, участок. Я готова их выкупить.

— Очень жаль, но лавка не продаётся, госпожа, — грустно вздохнул я.

— Ты торопишься, — в её голосе прорезалась нотка стали. — Я ещё не назвала цену.

— И всё равно она не продаётся, — настоял я на своём.

Мирей не рассердилась. Наоборот — чуть улыбнулась, будто я сказал именно то, чего она ждала, и теперь можно перейти к настоящему разговору.

— Я слышала, у тебя долг. Десять высоких камней. — Она сказала это без нажима, как говорят о погоде. — Полтысячи средних, если переводить на простые деньги. Годовой доход хорошего мастера. У тебя был вроде месяц… — она постучала пальцем по губам, словно в раздумьях, а потом ехидно прищурилась. — Точнее, уже недели полторы-две, верно? Скажи мне честно, между нами — ты успеваешь?

Я не ответил. Не потому что не знал ответа, а потому что ответ был ей и без меня известен.

— Не успеваешь, — мягко закончила она за меня. — Никто бы не успел. И вот тут я предлагаю не покупку, а… скажем так, союз. Ты остаёшься в лавке. Хозяином, если тебе так важно это слово. Земля переходит ко мне — только на бумаге, — а я выкупаю твой долг перед Гильдией. Разом. Дам тебе помещение в городе, если захочешь расширяться. Выведу на клиентов, которым твой чай был бы в новинку — а поверь, таких много, и платят они не низкими монетами. Улажу вопрос с Гильдиями, и, если потребуется, то дам охрану. Не этих грязных ватажников, а приличных восходящих.

Она сделала паузу, давая мне представить всё это. И надо признать — звучало красиво. Впрочем, могло ли быть иначе? Красиво звучит любая ловушка, иначе кто бы в неё лез.

— Взамен, — продолжила она, — земля моя. И рецепты твои — очень уж они… — она замялась на миг, подбирая слово.

— Уникальные, — помог я ей, подливая чаю.

— Я бы сказала, необычные, — поправила она меня. — А ещё мне нужно право распоряжаться тем, что ты делаешь.

Вот оно.

Земля — значит колодец. Колодец — значит вода с Дыханием, без которой мой чай теряет добрую половину силы. Рецепты — значит она узнает, что вся моя магия держится на воде да на технике вливания, а узнав, что она тогда со мной сделает? Да что со мной! Что тогда с Лирой будет? А с Марвином и Минком? Они все мне небезразличны. В лучшем случае она выделит им место для жилья, а в худшем — выкинет на улицу, пока я буду у неё за жалкого подмастерья. Я к Нагии под руку идти не стал, а к Мирей тем более.

И всё дело хитро, умно. Ничего не отбирает силой. Всё дарит. А в итоге забирает всё.

— Мои рецепты стоят дороже, — сказал я без тени улыбки.

Мирей посмотрела на меня чуть внимательнее, словно на диковинную игрушку. Хорошо, что вчера я приоделся в более приличное и не сидел сейчас в обносках.

— Дороже своей жизни?

Я покачал головой.

— Вам нужна земля, а лавка с чаем — так, довесок, чтобы я не упирался. Только меня это не устраивает. И да, чай для меня дороже жизни, — признался я честно, вспоминая, как делал свой последний глоток в прошлой жизни.

— Ты либо глуп, либо чрезмерно упрям, — ровно сказала она. — Подумай о том, что я оставляю тебе больше, чем оставил бы любой другой на моём месте.

И тут её взгляд ушёл мимо меня к стене, что выходила на задний двор.

Я даже без поворота головы знал, что она там расслышала. Между домом и колодцем, у самой стены, разбили себе угол «Волки» — не лагерь, конечно, а так, пара навесов из шкур, козлы для сушки трав, ящики с сырьём да пятно кострища. Днём там всегда кто-то возился, сортировал добычу, промывал коренья. Сейчас, к вечеру, там сидели трое и бурно обсуждали кое-какую гостью…

— А слухи про ватажников Зорга не лгали, да, Дуган? — спросила она с новым, будничным интересом.

— Верно, госпожа, — бесстрастно ответил ей он, — там трое ватажников из «Волков», обсуждают вас. Мне их проучить? — положил он руку на рукоять дао, и в зале сразу стало тяжело дышать.

Рован с Минком