Абида

Абида была счастлива, другого слова тут не подобрать. Ее муж – любовь всей ее жизни! А в Лахоре она чувствует себя как рыба в воде, хоть и не думала, что у нее получится так быстро приноровиться к городской жизни. Калим всегда был разумным и спокойным, но только теперь она сполна оценила его таланты. С переезда прошел всего месяц, а муж уже подыскал себе работу в авиакомпании, причем получку приносил ей.

– Ты у нас в доме хозяйка, – объявил он, когда впервые протянул ей заработанное. – Тебе и принимать все решения.

Абида сперва решила, что он шутит, но потом увидела искренность во взгляде, а на губах – улыбку, которую она так любила, и в очередной раз поняла, что выиграла главный приз.

Несмотря на положение Абиды, они каждый день наслаждались близостью. Калим любил ее, и потому даже тень сомнений не омрачала мыслей будущей матери. Ну и что с того, что в этот раз муж принес домой вдвое меньше денег, чем в прошлом месяце. Этого точно хватит, а если заработок не упадет, можно будет подумать о переезде из Анаркали[29]. Абида расцвела. Каждый день, глядя в зеркало, она невольно любовалась своим здоровым, нежным румянцем.

– Ты беременна, потому так сияешь, – говорила ей соседка по имени Саима. – Беременность красит женщину, но погоди, потом еще похудеть успеешь! Вот где начнется настоящая мука. – С этими словами она поцеловала в лоб своего восьмилетнего сынишку. – Но оно того стоит, это я тебе точно говорю.

Саима была единственной незамужней женщиной во всем доме.

– Нет уж, джи, мне мужчин в этой жизни хватило, – часто говаривала она. – Век бы теперь их не видеть, ей-богу.

Когда Абида попросила ее объясниться, Саима только отмахнулась.

– Тебе лучше не знать, о чем я говорю, мери-джаан[30]. Ни к чему твоим юным нежным ушкам такие слова слышать.

– Она раньше в эскорте работала, – вечером сказал ей Калим. – Неужели ты не поняла? И зачем ты вообще с ней общаешься? У Саимы очень плохая репутация.

– Саима добра ко мне, Калим, – возразила Абида, стоя к нему спиной и поджаривая очередную чапати. – А еще она моя подруга.

– Просто у тебя других друзей нет, – заметил Калим. – Но дело твое, поступай как знаешь. – Когда Абида протянула ему горячую лепешку, он вскинул руку: – Нет, спасибо, мне хватит. Устал очень, пойду отдыхать.

– Всё в порядке? – спросила Абида. Ей не хотелось признавать, но муж сильно похудел за последние недели. Лицо приобрело желтоватый оттенок, а руки иногда дрожали. – Может, у тебя работа слишком нервная? Калим, нам и меньшей суммы на жизнь хватит, не надо так перетруждаться!

Абиде очень не нравилась квартирка, которую они снимали в шумном Анаркали, но она готова была тут остаться, лишь бы не жертвовать здоровьем Калима. Когда она взяла мужа за руку, то почувствовала легкую дрожь в его пальцах, но не стала обращать на нее внимания.

– Ты ведь скоро станешь отцом. Тебе понадобятся силы.

Вместо того чтобы улыбнуться, Калим вдруг разрыдался.

– Калим, я… я не хотела…

Он вдруг крепко обнял ее. Абида не ожидала такого порыва.

– Ты ведь останешься со мной, что бы ни было, правда?

– Калим, о чем ты! Куда мне еще деваться? Какая муха тебя укусила?

– Просто пообещай, что не бросишь меня.

Абида попыталась высвободиться, но муж держал ее крепко. Она посмотрела на лепешку, забытую на сковородке. Сейчас она сгорит и вонь расползется по всей квартире! Даже ребенок – и тот задергал ножками, будто в знак протеста.

– Да не дави ты мне так на живот. Ребенок…

– Абида, пожалуйста, пообещай.

– Хорошо, обещаю.

Абида

Месяц спустя

Многие зовут Лахор городом контрастов. И теперь Абида точно знала, что это чистая правда. На первый взгляд казалось, что тут живут сплошь благочестивые люди, которые и капли алкоголя в рот не возьмут, но имелась у Лахора и порочная изнанка, которую Абида уже успела увидеть. Иногда она гадала, что подумал бы об этом месте пир, хотя, скорее всего, он уже знал достаточно, потому-то и боялся, что деревня по примеру города станет пучиной разврата. Именно этот страх и заставлял старейшину приговаривать к смерти невинных девушек. Нет уж, думала Абида, пиру нет никаких оправданий. Никто не мог бы ее в этом переубедить. Как и в том, что Хан-Вала – худшее место на земле. К тому же такой крупный город, как Лахор, патрулировало немало полицейских, и убийства чести тут были попросту невозможны, что для Абиды служило главным критерием. Она старалась не обращать внимания на обрывки сплетен о девушках, которых убивали во сне и хоронили у реки Рави. Нет-нет, невозможно, чтобы Лахор хоть в чем-то походил на деревню, из которой она сбежала. Исключено.

Горожане знали, что людей убивают ради восстановления чести, но говорили об этом так, будто дело происходило не у них под носом, а в другой стране, а то и в другом мире. Никто не знал, что Абида чудом избежала такой же участи. Наверное, у большого города свои поводы для сплетен, но Абида знала одно: в Лахоре пиру ее не сцапать. Тут ему не позволят вот так просто взять и перерезать ей глотку – ей, уважаемой замужней женщине, которая ждет первенца! Да старикашку просто разорвет толпа, если полицейские не вмешаются раньше, недаром ведь у них тут участки чуть ли не на каждом перекрестке. Абида часто ловила на себе взгляды молодых полицейских, но обычно это заканчивалось тем, что ей предлагали помощь, а порой даже перекрывали движение, чтобы она могла спокойно перейти дорогу. Вот бы рассказать им, что творится в ее деревне!

Увы, шумные вечеринки и азартные игры были обыденностью в их квартале. Калим позволял себе поучаствовать и в том и в другом и в какой-то момент даже начал приглашать друзей к себе в квартиру. Абида не возражала бы, если бы ей не приходилось по нескольку часов простаивать у плиты и готовить еду для приятелей мужа. Придерживая одной рукой выпирающий живот, она мешала куриный бульон для плова. В тесной кухоньке всегда было так душно, что голова кружилась. Их квартирка находилась в самом сердце базара Анаркали, а это значило, что в окна почти не пробивались ни свет, ни свежий воздух. Их дом окружали другие бетонные строения, все сплошь ветхие, на разной стадии разрушения. На ночь окна приходилось оставлять открытыми в надежде,