самостоятельно, извиваясь под поверхностью эпидермиса, словно кошмарные черви, пытающиеся прогрызть себе путь наружу.

Чёрный некроз, покрывавший ладони, громко зашипел — реакция пошла. Кранц забился в тисках из человеческих рук еще сильнее. Его пальцы скрючились, ногти впивались в столешницу и ломались, оставляя глубокие царапины на лакированном дереве. Голова запрокинулась, глаза закатились, обнажая белки, которые стремительно заливало кровью…

[1] Турисаз (ᚦ) — Руна «ворота» или «молот Тора». Используется для защиты и активного очищения пространства от негативных воздействий, «выжигая» чужеродную энергию.

Глава 9

Голова Кранца запрокинулась, глаза закатились, обнажая белки, которые стремительно заливало кровью.

— Аааарррххх! — прорвалось наконец сквозь его судорожно стиснутые зубы.

Кожа на лице Кранца пошла пузырями, местами лопаясь и выделяя сукровицу. Чёрные линии вен и артерий на руках пульсировали, меняя цвет с угольного на багровый, а затем и на фиолетовый. Казалось, что они живут под его кожей своей собственной жизнью.

Хоффман с ужасом наблюдал, как локтевой сустав Виктора, в который майор вцепился из всех сил, сухо захрустел и вывернулся под неестественным углом. Но Кранц этого даже не заметил. Его тело продолжало биться в конвульсиях, мышцы резко и хаотично сокращались, заставляя эсэсовца биться словно в приступе падучей. Слюна с примесью чёрной пузырящейся крови текла по подбородку, заливая мундир.

— Ещё немного продержись! — возбуждённо выкрикнул Штайнер, продолжая висеть тяжёлой гирей «на шее» штурмбаннфюрера. — Энергия сейчас усвоится — и его «отпустит»!

А Кранца продолжало трясти и корчить — его позвоночник, изогнувшийся под невозможным углом, казался готовым вот-вот переломиться. Вены на висках чудовищно вздулись и пульсировали, грозя лопнуть и разнести кожу в лоскуты. Из носа тоже хлынула черная кровь.

Внезапно конвульсии прекратились, так же резко, как и начались. Тело Кранца обмякло, повиснув мокрой тряпкой на руках удерживающих его немцев. Глаза штурмбаннфюрера закрылись, а голова упала на грудь. Тяжёлое, хриплое и булькающее дыхание немца заполнило тишину кабинета. Хоффман осторожно разжал пальцы — рука Кранца была всё ещё горячей, но жар постепенно спадал.

Майор бросил беглый взгляд на его сожженные до костей ладони. На месте ожогов стремительно нарастала новая ткань. Буквально на глазах чёрные обугленные кости стремительно обросли мышцами и покрылись молодой розовой кожей.

Вывернутый локоть громко щелкнул и встал на своё место. Черные вены, еще секунду назад угрожавшие взорваться от чудовищного давления, сдулись и побледнели, превратившись в пусть и не совсем обычную «синюю сетку» вен и артерий, но, хотя бы, утратили свою угольную черноту.

Цвет лица тоже менялся прямо на глазах. Мертвенная серость уходила, сменяясь привычной для Виктора «прозрачной» восковой бледностью. Глубокие морщины, прорезавшие лоб во время бешеных конвульсий, разгладились. Пусть он и не стал писанным красавцем, но и на мертвяка, неделю пролежавшего под палящим солнцем, тоже перестал походить.

Веки Виктора дрогнули и открылись. Кранц медленно поднял голову и обвел залитыми кровью глазами своих «мучителей». Потом поднёс руки к лицу и облегчённо вздохнул.

— Сработало… — прохрипел он, пытаясь вытереть кровь с лица тыльной стороной ладони. Его голос всё еще звучал слабо, но в нём появилась былая твёрдость. — Этого должно хватить… на какое-то время…

— До приезда Вайстора точно хватит, — заверил его Вольф, отстраняясь и поправляя мундир. На его лице играла довольная улыбка. — Я же говорил, Виктор — всё в наших руках!

— Это временная мера, Вольфи… — Кранц с трудом поднялся со стула. Его руки всё еще ощутимо дрожали. — Я всё ещё похож на труп, который заставили ходить и говорить.

— Ходячий труп может выполнить поставленную командованием задачу! — отрезал Штайнер. — А обычный мертвяк — нет! МЫ вернем тебя к нормальной жизни, Виктор! Я тебе это обещаю!

Хоффман отошёл к окну, чувствуя, как желудок сводит спазмом. Эти люди… Они играли с такими силами… к которым люди не должны были даже прикасаться. Ибо силы это — дьявольские! Но перечить эсэсовцам, выполняющим личное распоряжение рейхсфюрера СС, майор «рожей не вышел».

— Что дальше? — тихо спросил Фридрих, не оборачиваясь.

— Дальше? — переспросил Штайнер. — Дальше мы должны подготовиться к встрече бригадефюрера СС Вайстора. Он прибудет через два дня. А до этого времени мы должны попытаться вновь засечь объект — русского колдуна. Где находится логово Хозяина Леса, нам хорошо известно. А вот колдун должен рано или поздно высунуть нос с заповедной территории Лешего. Для того, чтобы ему жить, он должен убивать наших солдат.

— А если он уже накопил достаточно сил? — спросил Хоффман, повернувшись спиной к окну. — Нам опять придётся лезть в этот жуткий лес?

— До приезда Вайстора в лес никто больше не сунется, — качнул головой оберштурмбаннфюрер.

— А как тогда вы собираетесь его засечь? — уточнил Хоффман, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Вы хотите использовать моих людей как живую приманку? — набравшись смелости, выдохнул он. — За последние несколько дней я потерял больше людей, чем за весь «Störfang»[1]!

— Ты умный человек, Фридрих, — не стал скрывать своих намерений эсэсовец. — да, я хочу их использовать как приманку.

— Это безумие… — тихо произнёс майор. — Это мои солдаты! — с надрывом произнёс он. — И я не позволю скормить их русскому людоеду!

— Прежде всего они солдаты Рейха и фюрера, герр майор! — жестко отрубил оберштурмбаннфюрер СС. — И если Фатерлянду будет угодно, чтобы их сожрал этот русский — значит, так тому и быть!

Кранц, не вмешиваясь, молча слушал перепалку, медленно сжимая и разжимая пальцы. Кожа на ладонях ещё выглядела неестественно свежей, словно у новорождённого, но она уже приобрела нормальный цвет и не выглядела уродливо и отталкивающе.

— От твоих людей, Фридрих, даже не требуется никакого героизма, — продолжил Штайнер. — Им нужно просто быть внимательнее. Увидел странное — доложил. А не увидел — умер. Ну, значит, судьба такая.

Хоффман нервно сжал кулаки, так ему хотелось съездить эсэсовцу по морде. Хотелось кричать, что они сошли с ума, что так нельзя, но… Он вспомнил телефонный разговор со штабом фронта и понял, что все его потуги так и останутся пустым сотрясением воздуха.

— Я отдам приказ… — глухо сказал майор. — Но ответственность за потери ложится на вашу честь и совесть…

— Разумеется! — легко согласился Штайнер. — Можете спать спокойно, герр майор. Ваша честь и совесть ни в коей