и беззвучно зашептал молитву. Какую именно, я не толком не разобрал, но что-то там такое было про «тяжелый крест, и чтобы я не сломался под его тяжестью». Я чувствовал, как исходящее от священника «тепло» накатывает на меня волнами, принося странное умиротворение. Однако, эти «волны» заставляли Тьму в моем резерве бессильно вскипать.

Мне стоило огромных трудов утихомирить тёмную силу, заставить её подчиниться моей воле и успокоиться. Но она никуда не делась, оставаясь со мной. Возможно, что она будет со мной всегда.

— Пойдем, батюшка, — сказал я, когда отец Фёдор открыл глаза. — Нас ждут, да и время дорого. Спасибо тебе за… понимание…

Странно, но когда мы шли обратно, я уже не чувствовал себя изгоем, несущим чуму в заплечном мешке. Да, я такое, каков есть, и изменить текущее положение вещей я пока не могу. Да и не хочу, если честно, до самого конца войны. А там — поглядим-посмотрим, может, и придумаем чего.

Выйдя в основной зал, я махнул рукой Хмурому, который, по всей видимости, нас уже потерял. Хмурый махнул в ответ, и пошел нам навстречу. Командир всё еще что-то писал, сидя на каменной скамье. А вот у меня еще оставалось здесь одно дельце, прежде чем я отправлюсь в обратный путь — передать привет Хранителю Врат от бывшего божества Упуаута. И надо провернуть это так, чтобы не напугать партизан.

— Вась, долго вы здесь еще? — спросил я партизана, когда он подошел ближе.

— Торопишься? — вопросом на вопрос ответил Василий. — Не знаешь, есть здесь вода? Не мог же такой огромный городище вообще без воды?

— Насчет воды не скажу, — мотнул я головой, — уж больно город велик — я его весь осмотреть не успел. А вот поспешить бы не мешало — есть у меня на сегодня еще одна задачка.

— Дай нам еще немного времени, — попросил Хмурый. — Хотя, дорогу мы с командиром, вроде бы запомнили… — явно сомневаясь, произнёс он. — Должны и сами выбраться…

— Э, нет! — отрезал я. — Я вас сюда привёл, я с вами отсюда и выйду. Хочу убедиться, что вы дорогу правильно запомнили.

— Хорошо, — согласился Вася, — дай нам ещё часок…

— Так я и помогу. Давай, я вон тот сектор проверю, — я указал в сторону, где был расположен алтарь, невидимый для людей, — а Фёдор — вон тот…

— Добро! — буркнул партизан, поправляя ремень автомата. — Встречаемся здесь же. Фёдор, ищем воду!

Батюшка, стоявший в тени ближайшей колонны, лишь молча кивнул. Когда шаги партизан затихли где-то в боковых проулках вырубленных в камне улиц, я остался один. Найти невидимую глыбу не составляло труда — я прекрасно помнил, где она была.

Закрыв глаза, я потянулся к резерву, пустив по меридианам «тоненькую», почти незаметную нить силы, лишь связывающую меня с Тенью. Я не хотел, чтобы её почувствовал отец Фёдор. Позволив силе коснуться алтаря, я вызвал Хранителя.

Камень отозвался мгновенно — на мгновение проявившись в видимом «спектре». И еще я увидел человекоподобную тень, застывшую рядом с обсидиановой глыбой.

«Эмиссар… — Мощный голос Хранителя прозвучал прямо в моей черепушке, точно так же, как мы общались с Агу. — Ты вернулся? Твои люди тоже с тобой?»

Похоже, что после моего ухода Хранитель впал в спячку, раз не заметил моего возвращения.

«Люди прибудут завтра, — ответил я. — А у меня для тебя послание от одного из твоих… собратьев».

Тень у алтаря замерла. Багровые прожилки в камне, едва заметные в полумраке, на секунду вспыхнули ярче.

«Собратьев?.. — В голосе Хранителя проскользнуло что-то похожее на удивление, смешанное с древней тоской. — Я думал, что я последний. Кто же он?»

— Упуаут, — ответил я. — Открывающий Пути. Он будет ждать тебя в Астральной проекции «Города мёртвых».

«Упуаут… — эхом отозвался Хранитель на мои слова. — Последний из Проводников. Я думал, он давно растворился в слоях Междумирья… Но если он всё ещё держится… Значит, Пороги ещё не закрыты окончательно, и есть надежда».

Силуэт Хранителя стал плотнее. На мгновение мне показалось, что багровые глаза в темной дымке смотрят на меня с благодарностью.

«Благодарю за это известие, Двоедушец! — Голос в голове стал тише, но чётче. — Я тебя услышал. Как только силы Врат стабилизируются, я приду на Порог. А сейчас иди — твои люди возвращаются».

Я действительно услышал чьи-то шаги где-то на соседней террасе. Тень у алтаря дрогнула и начала растворяться, втягиваясь обратно в обсидиан.

«Подожди! В городе еще осталась вода?» — бросил я напоследок.

«Есть несколько мест, где еще осталась вода… — И перед моими глазами развернулась настоящая карта подземного города. Некоторые места светились синим, и одно из них было совсем рядом — за ближайшим поворотом. — Это колодцы».

«От души, дружище! Выручил!»

Багровое свечение погасло. Камень снова стал просто камнем, а потом исчез и он. Резерв просел совсем чуть-чуть — на поддержание контакта ушло минимум силы. Я внимательно осмотрелся: никакого свечения, никаких теней и никаких камней.

— Нашёл что-нибудь, Фёдор? — окликнул я священника, показавшегося из-за поворота.

— Одни тёмные ходы, да пустоты, — тяжело вздохнув, ответил он. — Воды не видать. А у тебя?

— Пойдём, чего покажу…

Мы двинулись по узкой улице, в направлении, указанном картой Хранителя. Пройдя шагов пятьдесят, мы свернули в переулок, где стены домов вдруг раздались в стороны, образуя небольшую площадку, на которой стоял вполне узнаваемый колодец.

Круглый каменный оголовок, как и все остальные строения, так же вырубленный из горной породы, уходил в глубину метров на двадцать. Над оголовком нависала резная каменная балка, к которой крепилась толстая, но истлевшая пеньковая верёвка. Я подошёл ближе и заглянул внутрь. Внизу, в кромешной темноте, что-то слабо блеснуло.

— Есть контакт! — довольно сказал я.

— Глубоко, — констатировал подошедший Фёдор, осторожно заглядывая внутрь колодца. — И вода, похоже, проточная.

В этот момент нас нагнали отцы-командиры — Хмурый и Павел Николаевич.

— Ну что, разведка, нашёл что-нибудь интересное? — поинтересовался Василий.

— Вода, товарищи, — ответил я, отступая в сторону. — Чистая, судя по запаху и доступ к ней удобный.

Павел Николаевич молча посветил вниз. Луч выхватил из темноты тёмную спокойную гладь воды. Он прищурился, затем кивнул, быстро набросав пару схематичных линий в планшете.

— Это хорошо! Просто замечательно! — обрадовался он. —