Значит, отряд не будет испытывать нужды в воде. А это, ребята, уже половина успеха. Без чистой воды в замкнутом пространстве долго не проживёшь.

Хмурый похлопал ладонью по холодному камню оголовка и уважительно присвистнул:

— Отлично! — Павел Николаевич захлопнул планшет, и протянул мне руку, которую я крепко пожал. — Спасибо, товарищ Самовар! Место просто изумительное! Завтра же ночью начинаем передислокацию. А сейчас нужно выдвигаться назад, — сказал он. — Заодно и проверим, как мы дорогу запомнили.

— Давай, командир, — кивнул Хмурый. — Разведка, ты с нами или опять «в тень» уйдёшь?

— С вами, — усмехнулся я. — Обещал же вывести из этого подземелья. Вдруг заплутаете…

— Хорошо, — согласился командир, — подскажешь, если свернём не туда. А я как раз свои записи перепроверю.

Мы двинулись обратно по тёмным тоннелям. Шаги гулко отдавались от каменных сводов, разбегаясь эхом по бесконечным ответвлениям подземного лабиринта. Павел Николаевич шёл уверенно, время от времени сверяясь с набросками в планшете.

Хмурый, шедший за ним, внимательно запоминал дорогу, отмечая для себя в уме приметные ориентиры. Шли молча и сосредоточенно, каждый погруженный в свои мысли. Наконец я почувствовал лёгкий сквозняк, тянущий с поверхности. Когда мы выбрались из главного тоннеля в наклонную шахту, ведущую к оползню, у партизан отлегло от сердца — они верно запомнили дорогу. Я им ни разу не подсказал.

Наконец мы выбрались на поверхность. Ночной воздух ударил в лицо легкой прохладой и сильным ароматом хвои. До рассвета оставалось еще пара-тройка часов — вполне достаточно, чтобы вернуться в лагерь, подготовить людей и передохнуть перед завтрашним сложным переходом. Ну, а мне вернуться в убежище.

Лес вновь встретил нас «по-доброму»: ветви не цеплялись за одежду, корни сами уходили в землю, оставляя под сапогами ровную тропу. Бес, выскочивший из кустов, потёрся о мои ноги и, громко мурлыкая, побежал впереди, время от времени оглядываясь.

— Твой кот? — удивлённо произнёс Хмурый, указывая пальцем на моего хвостатого друга.

— Мой, — не стал отнекиваться я. — Настоящий боевой товарищ!

— Что, и немцев драл? — хохотнул он.

— Еще как! — в тон ему ответил я. — Так что смотри, Вася, не стой у него на пути — задерёт.

— Так я же свой, — улыбнулся Хмурый, — не надо меня драть!

Шли быстро, но без спешки. Когда впереди сквозь деревья мелькнули огоньки костров, а из кустов вышли двое дозорных, узнавшие нас, Павел Николаевич остановился.

— Всё, товарищи, дошли успешно. Можете идти отдыхать. — Затем командир повернулся ко мне. — Сегодня днем будем собираться, а в ночь выйдем. Придёшь, товарищ Самовар?

— Павел Николаевич, зовите меня Сергеем, — произнёс я. А что, отцу Фёдору же я назвал своё имя, почему от остальных его надо скрывать? Мало ли Сергеев на земле?

— Держи пять, Серёга! — Хмурый сунул мне в руку крепкую мозолистую ладонь. — Вот и познакомились! И давай до завтра, разведка. Надо поспать хоть немного — ночка, чую, будет долгой.

— Встретимся после заката. — Я кивнул, пожал его ладонь и коротко хлопнул Хмурого по плечу.

После чего, не задерживаясь, свернул в лес, растворившись в ночной темноте. Я успел заметить краем глаза, как отец Фёдор молча перекрестил меня «в спину». Бес тоже метнулся в кусты, пропадая из глаз, но я по-прежнему чувствовал его присутствие.

Лес встретил меня привычно — услужливо расстеленной под ноги удобной тропой. А я, похоже, начинаю привыкать к хорошему. Однако долго эта идиллия не продлилась — едва я отошёл от Священной Рощи, вокруг что-то неуловимо изменилось. Словно сам воздух замер в неподвижности, стал вязким и неестественно тяжёлым.

Меня как будто прошило электрическим разрядом, даже волосы на затылке встали дыбом. Бес, бежавший впереди, вдруг замер, прижал уши к голове и глухо зарычал. Изумрудное свечение Агу, неотрывно парящего над моим плечом, нервно замигало, рассыпаясь мелкими искрами.

— Сергей… — раздался в моей голове голос призрака. — Эфир… С ним что-то происходит! Что-то нехорошее…

Я остановился, прислушиваясь, даже дышать перестал. Окружающий меня лес тоже замер, «затаив дыхание», словно ожидая чего-то страшного и непоправимого. А потом пришло понимание, что мой магический дар… Я его просто не ощущал, словно кто-то «захлопнул крышку», перекрыв доступ к силе.

Я попытался шагнуть в Тень ближайшего дуба. Ничего. Тень даже не отозвалась. Она осталась просто тенью — плоской, безжизненной, лишённой той волшебной «глубины», в которую можно было «нырнуть». Нет, чёрт возьми! Только не сейчас…

Я сделал ещё шаг, пытаясь заставить силу бежать по привычным энергетическим каналам. Но не тут-то было — меридианы оказались наглухо запечатаны. И тут началось самое страшное — холод, такой знакомый и ненавистный, пополз по плечам и бёдрам. Я замер, глядя на свои руки.

Ладони начали терять чёткость, контуры расплывались, делая мои конечности полупрозрачными. А еще через мгновение я легко мог наблюдать через ладонь окружающую меня действительность. Но до восхода ещё два часа… Почему? Что вообще происходит? Да еще так стремительно?

Ноги резко исчезли, и я с размаху рухнул на землю. Несколько попыток воспользоваться резервом провалились. Дотянуться до эфира с помощью источника тоже не получилось. Я словно упирался в непробиваемую стену. Теперь у меня не было ни сил Тьмы, ни сил Света. Только беспомощная плоть…

Такое ощущение, что всю магию в округе просто… отключили. Рассвет ещё не наступил, но для меня ночь уже кончилась — я снова был беспомощен, лишён рук и ног… Но сдаваться я не собирался! Задавив в зародыше липкую мерзопакостную панику, что пыталась взять меня за горло, я с хрустом стиснул зубы.

Бес метнулся ко мне с громким шипением, но что он мог сейчас для меня сделать? А я мог только лежать и гадать, что это за очередное дерьмо обрушилось на меня…

Глава 11

— А теперь, камрады, не будем терять время! — Вайстор направился к стоящим неподалёку автомобилям. — Нас ждут великие дела!

Водитель Кранца — молодой эсэсовец — бросился открывать дверь раньше, чем пожилой бригадефюрер оказался рядом с машиной. Старик скользнул на заднее сиденье, не суетясь, словно садился в роскошную карету. Хотя, если судить по его возрасту, на каретах кататься ему тоже приходилось.

Штайнер и Кранц последовали за Вайстором, оставив Хоффмана стоять на пыльном поле под гул затихающих моторов. Но майор и не собирался напрашиваться, он доедет до штаба в своей