меня руку, – пробормотала Абида, с трудом сдержав всхлип. Голос предательски дрогнул. – Это твоя жизнь, делай с ней что хочешь, только не надо так со мной.

Если она ждала, что он бросится ее утешать, то горько ошиблась. Калим встал и пошел в ту часть комнаты, что служила им гостиной.

– Мужья во все времена били своих жен, – стальным тоном отчеканил он на ходу. – Это нормально. И если бы ты меня слушалась, такого бы не случилось. Неудивительно, что родители так спешили с тобой распрощаться. Ты порой такая несносная, Абида, просто с ума можно сойти, но почаще вспоминай, что ты уже не в деревне. Это Лахор. И я отдал полиции кругленькую сумму, чтобы спасти твою шкуру от пира. Не забывай об этом.

Слова мужа выбили у Абиды почву из-под ног. И куда только подевался тот Калим, в которого она влюбилась? От него же ни следа не осталось! Она в очередной раз с тревогой подумала о пагубном воздействии алкоголя и наркотиков, и ей захотелось разорвать в клочья человека, превратившего ее невинного Калима в чудовище. А потом она снова взглянула на тень прежнего Калима, которая съеживалась и бледнела буквально на глазах, и подумала, что не вправе ни на кого перекладывать вину. Виноват только сам Калим. И она. Она должна была его остановить.

– В тебе говорит алкоголь или что они там тебе дают. Это не ты. Не тот Калим, за кого я вышла замуж.

Он застыл у занавески. К жене он не обернулся, но, когда заговорил, голос у него дрожал.

– Ты права. Не знаю, что на меня нашло. Мне очень жаль.

– Да не жаль тебе, – сквозь всхлипы возразила Абида. – Ты сейчас ни о чем, кроме новой дозы, не думаешь. Не знаю, что ты там принимаешь, но эта штука медленно убивает тебя прежнего. Или уже убила. А теперь уходи. Иди, куда ты там собирался…

Калим долго не возвращался к ней в спальню, и Абида встала проверить, чем же он там занят. Но пожалела об этом, когда заглянула в дыру в занавеске и увидела, что муж сидит у кофейного столика и разравнивает на нем какой-то белый порошок. А потом вдыхает его через нос, достает из кармана шприц и делает себе какой-то укол.

С того самого дня она послушно приходила на любой зов Калима.

Абида

– Роды уже совсем скоро, – сказала ей врач, убирая стетоскоп. – Судя по положению плода, схватки начнутся со дня на день. Но пусть вас муж везет в больницу только после того, как они станут частыми. – Она подняла палец. – Нужно, чтобы интервал между схватками составлял минуту или даже меньше. Приезжать раньше нет смысла: только время зря потратите, да и деньги мужа тоже.

«Если бы он мне их еще давал», – невесело подумала Абида, сунув руку под лифчик в поисках припрятанной налички. Только там теперь и можно было хранить деньги. Калим так отчаялся, что не стеснялся обыскивать весь шкаф. В его глазах читался подлинный ужас человека, который стоит у края пропасти и рискует потерять все, в том числе и себя. Но, сколько бы муж ни требовал отдать ему все накопленные деньги, Абида отказывалась. Точнее, попросту отрицала их существование. Она больше не боялась мужа, вызывающего в ней скорее жалость. Она продумала новый план: решила, что после рождения малыша выждет несколько месяцев, а потом навсегда вернется в деревню. Судя по телефонным разговорам с отцом, страсти там поутихли. Пир вряд ли будет возражать. А если и будет, у нее нет другого выбора. Каждый день в городе приносил новые трудности, и чем дольше Калим оставался безработным, тем более шатким делалось их положение. Да и жизнь рядом с ним и его дружками уже успела порядком надоесть Абиде.

– Двести рупий, пожалуйста, – сказала врач и протянула руку за деньгами. Дупатта из желтого шифона, которой была покрыта ее голова, стоила, наверное, тысячу, если не больше. Но Абиде не жаль было отдавать врачу деньги. Все же та заработала их честным трудом.

Она отсчитала две сотни рупий и протянула их врачу.

Взгляд женщины смягчился. Она положила деньги на стол.

– Слушайте… А может, пока оставите деньги при себе? – предложила вдруг врач, немного помолчав. – Когда начнутся частые схватки, так или иначе к нам вернетесь и разом все и оплатите.

Абида принялась возражать, но врач молча покачала головой и пригласила следующую пациентку.

Только и оставалось, что забрать деньги и уйти.

Но она недолго радовалась, что удалось сэкономить, потому что ночью случилось нечто странное. Абида впервые услышала у себя в квартире звонкий женский смех.

Калим весь вечер был как натянутая струна, Абида даже боялась с ним заговаривать. Так что, когда он позвал ее, поспешила приподнять занавеску, служившую дверью в спальню, и вышла в гостиную.

Взгляд сразу выцепил женщин. Их откровенные наряды поблескивали в ярком свете желтых лампочек. Лица были старательно припудрены, а на губах алела помада кровавого оттенка. Они напомнили Абиде девиц, которых она однажды видела в соседней деревне. Тех, кто торгует собственным телом.

– Ну и ну! – воскликнула одна. – Где ты прятал от нас эту беременную красотку? Какой шикарный румянец. Иди посиди с нами, милая!

– Иди сюда, Абида, – приказал Калим и натянуто улыбнулся, обнажив желтые зубы. Абида потупила взгляд и устроилась на диване рядом с мужем. Ей пришлось широко расставить ноги – иначе сидеть с таким большим животом было попросту невозможно.

Девушка в черном платье засмеялась.

– Манеры просто загляденье! Истинная леди! А как ноги раздвигает! Можно даже с одной из нас перепутать!

Калим больно ткнул Абиду локтем под ребра.

– Сядь как полагается. Сдвинь колени.

– Калим, я не могу.

– Сядь, я сказал!

Она уже хотела возразить, как вдруг Фарид перегнулся через Калима и взял ее за руку.

– Не обращай внимания на этих уличных девок, бхабхи-джи. Они не в состоянии отличить бриллиант, даже если он сверкает у них перед глазами.

Абида потрясенно замерла. Фарид же принялся наглаживать ее по костяшкам своими теплыми пальцами.

– Калим, какая же у тебя красивая жена, – тихо сказал он, не сводя янтарных глаз с Абиды. – Иногда думаю: понимаешь ли ты, какое тебе досталось сокровище?

Абида вырвала у него ладонь.

Калим фыркнул.

– Понимаю, иначе не женился бы на ней. К твоему сведению, я заплатил полиции целое состояние, чтобы спасти ее от старейшины. Если бы я не вмешался, ее утопил бы родной папашка. – Он пожал плечами. –