У них, у безграмотных деревенщин, такое в порядке вещей. Жаль, что нельзя вернуть эти деньги. Очень бы они сейчас пригодились.

Смех волной прокатился по комнате.

Абида выпрямилась, как могла, несмотря на тяжелый живот.

– Мой отец никогда бы меня не убил. И пиру не позволил бы.

Калим прижал ладонь к груди и с издевкой спросил:

– Ой, правда? Что ж ты тогда не вернешься в деревню и не проверишь, долго ли папаша сможет тебя спасать?

Фарид погрозил Калиму пальцем:

– Дорогой друг, с красивыми женщинами нельзя так разговаривать. С ними надо по-доброму. С любовью.

– Когда разродится, отправляй ее к нам. Такая много сможет заработать, – заявила девушка в черном. – Девица-то с норовом, хозяйка любит таких.

– Нечего ей делать с отребьем вроде вас, – резким, властным тоном перебил ее Фарид, и девушка мгновенно притихла.

Сердце у Абиды стучало быстро и громко. Взгляд Фарида задержался на ее груди. Она попыталась встать с дивана и уйти.

– Калим, мне тут не нравится. Зачем ты меня позвал?

Калим, казалось, ее даже не слышит. Все его внимание было сосредоточено на мешочке с белым порошком, которым приятель дразняще помахивал у его носа.

– Фарид хотел тебя видеть, – наконец ответил Калим, нервно выдохнув. Он жадно следил за каждым движением пакетика, который в эту секунду завис над его ладонями.

– Это называется кокаин, – прошептал Фарид. – Твой муж тратит на него всё до последней рупии. Даже мои инвестиции – и те промотал. Ты не представляешь, какую огромную сумму он мне должен. А еще он подсел на героин.

Абиде вспомнилось, что отец рассказывал о вреде героина, но тогда она особо не вслушивалась в его нотации, а теперь подумала, что Саима наверняка знает, как с этим бороться, и надо расспросить ее, и только потом спохватилась: не выйдет, ведь с Саимой они больше не дружат, а мириться уже слишком поздно. Тем более что бывшая подруга однажды ночью исчезла, и с тех пор о ней не было вестей. Будто сквозь землю провалилась.

Глаза у Абиды защипало от слез.

А Калим просиял.

– Фарид, ну же, отдай!

Приятель помахал пакетиком в нескольких дюймах от пальцев Калима.

– А ты мне что? – спросил он, и у Абиды по спине побежали мурашки, точно его слова были каплями ледяной воды. Она содрогнулась.

– Калим, отпусти меня, – взмолилась она и с силой дернула его за рукав. – Неужели ты не видишь, что творишь? Неужели все эти дружки для тебя важнее жены и ребенка, который вот-вот родится? Ты нарочно привез меня в Лахор, чтобы моя жизнь стала совсем невыносимой? Куда делся Калим, которого я полюбила?

Он вдруг посмотрел на нее знакомым, таким родным взглядом и прошептал:

– Абида… Моя Абида.

Не успела она ответить, как Фарид швырнул пакетик на колени ее мужу.

– Ладно, держи. Еще раз спрашиваю: что ты мне дашь взамен?

Абида покачала головой, мысленно умоляя: «Нет, Калим. Прошу, вернись ко мне. Я же вижу: еще не все потеряно».

– Что угодно, – ответил Калим Фариду, сжимая пакетик, и вздохнул. – Бери, что пожелаешь.

Абида

Первая ее мысль была вовсе не о ребенке, а о том, как же сильно она вспотела. Абида лежала на спине в луже влаги, и пол был таким скользким, что, когда она попыталась сесть, ладони просто разъехались в стороны и Абида упала. На щербатом мраморе алели пятна густой крови. Собравшись с последними силами, она все же приподнялась и провела рукой по шальварам. На ладони остался ярко-красный след. Абида испуганно вскрикнула.

Ее малыш…

С невесть откуда вдруг взявшимся упорством она поднялась и побрела в спальню в надежде найти там Калима. Она понимала: муж, скорее всего, набрался и теперь не в себе, но надеялась на его помощь: как ни крути, а он ведь отец ее ребенка!

Стоило сделать пару шагов, и тело пронзила нестерпимая боль, такая сильная, что Абида даже не сразу поняла, что находится вовсе не в своей квартире, а в какой-то незнакомой темной комнате с единственной лампочкой под потолком, освещающей то место, где она недавно лежала. Она не понимала, где выход, потому что по углам сгустилась тьма. Еще через пару мгновений она с ужасом осознала, что тело внезапно полегчало, точно с него сняли тяжелую ношу. Дрожащими руками, не смея опустить взгляд на живот, который еще вчера был огромным и круглым, Абида ощупала его.

Ребенка не было.

Живот по-прежнему слегка выпирал, но она чувствовала, что внутри пусто. Ее малыша кто-то забрал. Она снова закричала от отчаяния, нахлынувшего со всех сторон, и рухнула на пол. Тьма поглотила ее без остатка.

Когда она снова открыла глаза, то обнаружила себя в богато обставленной комнате. Голова ее покоилась на мягчайшей подушке – никогда прежде Абида на таких не лежала! – а тело было заботливо укутано в толстое одеяло, уютное, будто кокон. Ей было так хорошо, что она почти провалилась в сон, но тут разум вспорола страшная мысль.

Малыш.

Уютное тепло вдруг превратилось в мучительный жар. Абида стала срывать с себя одеяло – удивительно, откуда вдруг взялось столько сил? – но, едва приподняла голову, она так закружилась, что пришлось опять откинуться на подушки.

– Ш-ш-ш, надо пока себя поберечь, милая, – тихо сказал незнакомый голос.

В рот ей нырнула трубочка. Абида обхватила ее губами и сделала несколько глотков воды. По всему телу разлилась прохлада.

– Мой ребенок… – прошептала она. – Что вы с ним сделали?

Головокружение мешало открыть глаза, поэтому она понятия не имела, с кем разговаривает.

– Тише, тише, птичка моя, – прошептал все тот же голос. – Ты слишком долго была в заточении. Пора немного отдохнуть.

– А как же ребенок…

– Всему свое время, милая. Отдыхай, поправляйся, а потом тебя ждет новая глава жизни.

– Глава? – переспросила Абида. – Какая еще глава?

– Ш-ш-ш… – снова прошептал голос, и Абида опять потеряла сознание.

* * *

Силы вернулись через считаные дни, а вот рана, нанесенная предательством, нисколько не затянулась даже по прошествии недель с того дня, как Абида попала в это… место. Как еще его назвать? Из соседних комнат до нее доносились звуки, которые подсказывали, что она оказалась в «доме удовольствий» – в борделе. Абида в очередной раз обвела взглядом шикарно обставленную комнату с дорогой мебелью и парчовыми занавесками. Ей отродясь не доводилось лежать на такой мягкой кровати, но радоваться этому не получалось. Она чувствовала подвох.

Ее продали. Вот каким был первый ответ на ее многочисленные вопросы.

«Муж продал тебя за несколько доз дешевого героина», – сказали ей. Можно подумать, если бы