— пожал плечами синодник. — Может, проезжие. Хотя… — он запнулся.

— Что? — холодный взгляд незнакомца впился в него.

— В тот день, к деревне приезжала чёрная машина. Дорогая такая. «Империал», кажется. За рулём сидел молодой барин, а рядом была девушка со светлыми волосами.

Иннокентий откинулся на спинку кресла. И Василий заметил, что лицо собеседника расплылось в улыбке:

— Вы с ними говорили?

Василий мотнул головой:

— Нет. Они вышли из машины и пошли в лес. А через пару часов вернулись и уехали.

Незнакомец поднялся, прошёлся по кабинету. Остановился у окна, глядя на серое вечернее небо:

— Мы все равно возьмем показания у этого Матвея и его товарищей, — не оборачиваясь, произнес он. — Если вы не против.

Он повернулся и взглянул на Василия. Тот поспешно замотал головой:

— Нет, что вы. Я не против.

— Это хорошо.

Незнакомец вернулся к столу. Взял со стола лист бумаги, протянул отцу Василию: — Напишите имена людей.

Синодник кивнул. Взял ручку и застыл. А затем взглянул на стоявшего рядом Иннокентия. Робко уточнил:

— А… а что со мной будет?

— С вами? — незнакомец чуть усмехнулся. — Ничего. Вы честно выполняли свой долг: доложили о странных происшествиях в приходе. Продолжайте служить. И… — он наклонился ближе, — Лучше никому не распространяясь о подробностях нашего разговора.

— Да, конечно! — поспешно закивал отец Василий. И принялся торопливо записывать на листе.

— Вот и славно. — Незнакомец выпрямился, прошёл к двери, открыл её. — Идите, отец Василий. Да защитит вас Создатель.

Синодник торопливо поднялся, передал лист Иннокентию и почти бегом выскочил из кабинета.

Дверь закрылась. Незнакомец вернулся к столу, опустился в кресло. Достал из ящика тонкую тетрадь в чёрной обложке, открыл, взял ручку.

— Что напишете в отчете, мастер? — уточнил стоявший в дверях незнакомец.

— Правду, — с неохотой произнес Иннокентий. — Что болотника уничтожили какой-то неустановленный парень и девушка.

— Странно это, — с сомнением покачал головой мужчина. — Может, староста правила нарушил и вызвал отряд ведьмаков. Вдвоем, болотника убить…

Во взгляде незнакомца читалось явное недоверие.

— Ведьмаки бы тоже вряд ли убили болотника без потерь, — честно ответил Иннокентий. — Но в трясине нет ни одного тела. Даже плетения не показывают, что в воде есть свежие трупы. Кроме трупа болотника.

— Тогда мне очень интересно, кто эти двое, — сузив глаза, протянул мужчина.

— Мне тоже интересно, — ответил Иннокентий и задумчиво повторил. — Мне тоже.

Глава 13

Дурные знаки

Обратная дорога всегда кажется короче. Так вышло и в этот раз. Город медленно погружался в вечерние сумерки, на улицах один за другим загорались фонари, разгоняя сгущающуюся темноту и отбрасывая теплый свет на мокрые от недавнего дождя улицы.

Когда мы въехали на территорию особняка, солнце уже закатывалось за горизонт. Сад встретил привычной тишиной и вечерней прохладой.

Я остановил автомобиль почти у самого крыльца, но не спешил выходить. Просто сидел в кресле, прислушиваясь. Сигнальные плетения молчали. Пока нас не было, сюда точно никто не приходил.

— Все в порядке? — с лёгкой тревогой глядя на меня тихим голосом спросила Агафья.

— Да, — ответил я. — Пока все спокойно.

Мы вышли из машины и поднялись по ступеням крыльца. Агафья открыла дверь.

— Пойду готовить ужин, — сказала она. — А ты посиди пока, отдохни. День выдался долгим. И, честно сказать, напряжённым.

Я кивнул и прошел в гостиную. Опустился в кресло у камина, закрыл глаза.

Пока все идет по плану. Я даже не сомневался в том, что мы оба успешно сдадим экзамен с первого захода. Помещение тоже найдено. Осталось только найти бодрую строительную артель, провести там ремонт, и можно приглашать комиссию. Если повезет по всем пунктам, через неделю можно будет начинать работу.

Я открыл глаза. Но почему тогда это непонятное тяжелое чувство тревоги никак не проходило?

— Потому что ты не полный идиот, — раздался в голове голос Смутеня. — К сожалению, этот фактор отрицательно влияет на тебя.

— В чем? — уточнил я.

— В целом, — просто ответил ворон.

Я перевел взгляд на фамильяра, который сидел на подлокотнике, разглядывая меня чёрными глазами-бусинками:

— Ты как будто специально стараешься привлечь к себе внимание, — продолжил он. — Или нарываешься. Сам ведь уже замечал, что за тобой следили. Хочешь, чтобы тебя поскорее нашли и отправили в лаборатории Синода?

Я поморщился. Ворон, как всегда, бил по больному. Не хотелось опять заводить дискуссию, но я пожал плечами и ответил:

— Может быть, это кредиторы Вельянова.

— Может, — не стал почему-то спорить ворон. — А может, и кто-то другой. Например люди, посланные Синодом. Или еще чего похуже.

— Например? — я удивлённо приподнял правую бровь.

— Не хочу тебя пугать, — уклончиво ответил фамильяр, делая вид, что внимательно рассматривает перо. — Но напомню: у нечисти тоже есть своя иерархия. И старшая нечисть вроде Кощея или Лиха тоже могла обратить на тебя внимание. Ты ведь убил болотника, а потом кладника. Считаешь, что этого никто не заметил?

— Ну уж не считай меня за совсем скудоумного, птица! Что конкретно ты предлагаешь?

— Выяснить, кто он, откуда, и что он за птица, — просто ответил Смутень. — Пока он не взял инициативу в свои руки и не сделал первый шаг.

— И как? Напасть на него посреди дня, похитить, клещами вытаскивать показания в подвале особняка? Или снова предложишь отвар правды? Есть куда более простые способы привлечь к себе внимание Синода и жандармерии.

Смутень взъерошил перья:

— Думаешь в правильном направлении. Но пока не надо так радикально. Сначала надо попытаться выследить. Узнать, откуда он приходит, куда уходит, где ест, где спит. А дальше… видно будет.

Я задумался. Надоедливая говорливая птица была права. Ждать, пока враг проявит себя — плохая тактика. Лучше заранее узнать о противнике как можно больше.

Пока гонял эти мысли, ворон исчез, растворившись в воздухе. Я остался один, глядя на потухающие угли камина.

— Ужин готов.

Голос Агафьи вырвал меня из тяжёлых раздумий. Встал с кресла и направился следом за травницей в столовую.

* * *

Ужин прошёл в молчании. Агафья поставила на стол миску с тушёным мясом, нарезанный хлеб и кувшин с травяным отваром. Я поблагодарил ее и принялся есть,