– Пойдемте, я вас кое-кому представлю. Он как раз у меня в штабе. Вот, знакомьтесь. Господин Айяваима, адъюнкт, консультант по земледелию. Помогает нам наладить порушенный войной нормальный быт островитян. Расскажите господам офицерам, о каких «зеро» вы писали в своём донесении.

Индонезийский служащий церемонно поклонился:

– Дело в том, что местные жители – амберийцы, хотя и живут на острове, рыбной ловлей практически не занимаются. А ведь это ценнейший дополнительный источник пищи! Особенно в теперешней тяжелой ситуации. Вот я и решил научить их плести и ставить «зеро».

– Что, простите?

– Ну, фуйкен. Верши. Ловушки для рыбы, одним словом. Тем более что ландшафт Нюмфура очень тому благоприятствует. Остров окружён прибрежными рифами, которые при отливе пересыхают, а во время прилива, соответственно, скрываются под водой. Только верши и ставить!

– Да, – почесал в затылке Борис. – Верши. Только и всего. А мы-то думали…

29.

На фоне прочих официальных бумаг, поступивших в штаб-квартиру ANGAU от различных окружных и районных служащих, отчёт уорент-офицера Денниса, поначалу произвёл на Бориса впечатление какого-то алкоголического бреда. Судите сами. Якобы в незапамятные времена двое туземцев из селения Оминогама, возвращаясь домой, заметили на противоположном берегу реки Вахги прекрасную женщину, украшенную перьями райской птицы, золотыми раковинами и тому подобным. Никто её никогда здесь прежде не видел. Тогда один из мужчин решил пересечь реку, чтобы побеседовать с очаровательной незнакомкой. Второй же остался на месте и стал наблюдать за происходящим.

Однако когда первый туземец ступил на противоположный берег, то разочарованно закричал, что женщина исчезла, словно испарившись. В то же время его товарищ продолжал ясно видеть незнакомку. Тогда туземцы поменялись местами. И вновь повторилась та же история. Тот, который остался на этом берегу, видел женщину, а тот, который переправился, – нет. В конечном итоге мужчины догадались, что имеют дело с видением. Тогда они оба пересекли реку и в том месте, где стояла женщина, заметили небольшой источник. Обрадовавшись случаю утолить жажду, туземцы припали к воде и с изумлением обнаружили, что та – солёная. В джунглях же соль всегда считалась огромным богатством. Мужчины тотчас наполнили солёной водой несколько полых бамбуковых стволов и со столь радостным известием вернулись в родную деревню.

Впрочем, трудности только начинались. Когда люди Оминогамы, преисполненные самых радужных надежд, опять отправились к солёному источнику, то увидели, что тот еле тёк. Вдобавок в тот же самый момент на них набросились полчища самых разнообразных демонов. У одних были перья жёлтых, зелёных и чёрных цветов, у других – блестящая золотистая кожа. От таких ужасов туземцы оказались буквально парализованы страхом. После чего, едва придя в себя, со всех ног бежали со столь опасного места.

Но нужда в соли по-прежнему была велика. И тогда старейшины придумали, как изгнать демонов. В следующий раз туземцы привязали поблизости от источника нескольких свиней. И вскоре тот вновь стал течь с прежней силой. Демоны же исчезли, перестав являться. С удовлетворением отметив, что дьявольские силы, по-видимому, вселились в свиней, жители Оминогамы убили животных и выбросили их в реку. А затем спокойно занялись добычей соли.

И вся эта захватывающая история излагалась не в этнографическом отчёте, а в официальном рапорте, отправленном на имя командования! Хотя чему здесь удивляться? В бумагах NICA тоже отыскался весьма пространный доклад о религиозных воззрениях папуасов, обитающих в районе озера Сентани и залива Гумбольдта, что на северном побережье Нидерландской Новой Гвинеи. В основе их мифологии лежит вера в Уарфо – необъяснимую и неописуемую магическую силу, разлитую повсюду и сопровождающую человека от рождения и до смерти. Соответственно, и вся обитаемая вселенная делится на две части – земной мир, или Пуджакара, и мир сверхъестественный, именуемый тем же словом Уарфо. Он считается обиталищем демонов и прочих магических существ.

Понятие Уарфо (также в иных местах – Уаропо или Уреб), по-видимому, является вариацией широко распространённой по всей Меланезии и Полинезии веры в Ману (или Мау). Никакой чёткой и конкретной формы сила эта не имеет. С Уарфо связывают как природные явления – ветер, дождь, так и небесные светила – солнце, луну, звёзды. Всё, что вызывает изумление и восхищение в природе, также считается местом проявления Уарфо. К таковым относились песчаный пляж на острове Ифар, где из-под воды с шумом вырывались пузыри вулканических газов, холм высотой примерно четыре метра на острове Пуйо, большой старый фикус на Ябе, висячие скалы у Аяпо.

Олицетворением Уарфо признаются и некоторые животные, чаще всего – змеи и дикие кабаны и даже растения. Здесь, очевидно, имеют место смутные воспоминания о далёком тотемном прошлом окрестных племён. Косвенным подтверждением этого может служить следующий факт. Многие сентанийцы утверждают, будто имеют своим небесным покровителем определённый Уарфо, с которым состоят в тесной духовной связи. Предмет поклонения постоянно влияет на жизнь человека своей магической силой. Так вот, пребывающий под покровительством того или иного Уарфо никогда не убьёт и не съест посвященного ему животного. То же и с овощами и фруктами. Вообще всё, что принадлежит Уарфо – камни, предметы, или находится с ним в прямой связи, также становится Уарфо.

Многие мужчины, в возрасте от двадцати пяти до тридцати лет, утверждают, что хотя бы раз ночью их посещал Уарфо. При этом человек впадает в состояние сильного транса, тело дрожит, словно в лихорадке, на губах выступает пена. Он начинает выкрикивать слова на непонятном языке или говорить о непонятных вещах. Считается, что таким образом Уарфо проявляет себя и высказывает свою волю. Неизвестно, чтобы подобное состояние можно было вызвать применением каких-либо колдовских снадобий. Человек, впавший в такой транс, считает себя подлинным Уарфо. Иногда он изменяет своё имя и отправляется в добровольное изгнание, требуя едва ли не божественных почестей.

Разумеется, необъяснимое не может иметь определённого облика. Встречающиеся повсеместно на крышах общественных домов резные деревянные фигуры культового значения не имеют. Вернее, они могут считаться символом Уарфо, которому посвящено жилище, но никак не его изображением. Бывает, что одной и той же фигуре в разных местах приписывают и абсолютно разный смысл. Других объектов поклонения сентанийцы не знают. Широко распространённое по всему побережью залива Гумбольдта резное изображение сидящего на корточках мужчины, помещаемое на крыши домов, выступает в качестве оберега от болезней и несчастных случаев, преимущественно – пожаров. Возможно, рудиментом веры в прежних, некогда отвергнутых архаичных богов, являются небольшие деревянные куколки, с которыми любят играть дети и иногда старики. Какой-либо магической силой они уже не обладают.

Близко к Уарфо стоит культ мёртвых и связанное с ним понятие о переселении душ.