связанный, с кляпом во рту, и мутно моргал. Я глянул на его щёку — чистая, без шрама. Не тот.

Я присел перед рабочими и посмотрел на обоих. Они смотрели на меня снизу вверх, испуганно.

— Кто такие? — спросил я по-русски. — Откуда?

— Работаем там, — тот, что с расцарапанной щекой, мотнул головой в сторону склада. — Грузчики.

— Зачем за машиной шли?

— Солдат по бумагам спохватился: не тот ящик в машину сунули. Велел догнать и вернуть. Мы и побежали, пока не уехала…

— Мюллер знает?

— Нет. Мюллер у себя, с ночи пьёт. Даже не выходил.

— Кто ещё знает, что вы ушли?

Грузчик замялся.

— Часовой у ворот. Видел, как мы вышли.

— Видел, куда?

— Так по дороге же. Больше некуда. Ждать будет, что машину назад пригоним.

Я выпрямился и посмотрел на Антося.

— Часовой ждёт их с машиной. Не вернутся — пойдут смотреть. Или поднимут тревогу.

— Сколько у нас времени? — Антось тоже прикидывал расстояние до склада.

— Пока догоняли бы, пока разворачивали — минут десять их никто не хватится. Потом пошлют кого-нибудь следом. Короче, минут пятнадцать у нас есть. Не больше.

Антось кивнул и о чём-то задумался. Я повернулся к своим. Тарасов стоял у будки с автоматом в руках. Гена затягивал узел на руках немца. Фрол сидел в кювете с вещмешком, полным тола. Семён — за обломками забора, с мешком на спине.

Все наши были целы. Добыча — рядом. Можно было уходить, но никто не двигался. Смотрели на меня, ждали.

— Рабочие видели наши лица, — подал голос Тарасов. — Ты понимаешь, что будет?

— И немец, — добавил Сидоров.

Я посмотрел на пленного немца, потом на рабочих.

Лица они видели. И поход на склад этого уже не изменит. Работяг убивать мы не станем, а вести с собой сейчас — ещё двое людей, за которых придётся отвечать.

Отступить можно. Два ящика тола, шнур, взрыватели, патроны — не с пустыми руками уйдём. Найдут машину, поднимут тревогу. Следующий груз так просто уже не достанется, но сегодняшняя добыча от этого никуда не денется.

А склад — вот он. Двести пятьдесят метров.

Я смотрел в ту сторону и понимал: мне уже мало было забрать несколько ящиков. Хотелось уничтожить оставшийся запас, пока его не отправили дальше. Заодно взять то, чего не нашлось в машине.

Часовые пока ждали своих. Мы знали это от грузчиков, а сколько людей осталось за забором — по-прежнему нет. У меня не было оснований считать, что всё пройдёт так же легко, как с водителем.

Сказать бы сейчас: хватит, уходим.

Я оглянулся на Мишу. Потом на Фрола с его мешком. Рисковать было чем — и добычей, и людьми. Но от мысли о складе я уже не отступал.

— Рабочих — связать, — сказал я. — Лицом вниз, и чтоб ни звука. Немца — рядом.

— Стас… — Тарасов посмотрел на меня. — Ты что задумал?

— Склад. Идём на склад. Сейчас…

Глава 16

Раздевать немца пришлось вдвоём с Геной. Тот мычал сквозь кляп, но не дёргался: после Мишиного приклада ему было не до того.

Китель оказался тесноват в плечах, но застегнулся. На рукаве — ефрейторский угол. Не по моей мерке, но сойдёт. Брюки я тоже забрал: штатские под немецким кителем сразу бросались бы в глаза. Сапоги оставил свои. Пилотку натянул последней.

Потом присел перед немцем и вытащил у него изо рта тряпку.

— Сколько вас на складе? — спросил я по-немецки. — Соврёшь — вернусь и спрошу ещё раз. Уже по-другому.

Он сглотнул и покосился на Тарасова.

— Двое у ворот. Один на вышке. Двое в караулке — после ночи, спят.

— Мюллер?

— У себя, за караулкой. С ночи пьёт, — немец скривился. — До обеда не выйдет.

Я вернул кляп на место. Врёт или нет — проверим на месте. Но выходило похоже на то, что мы видели вчера со склона.

Рабочих Миша связал их же ремнями и уложил в бурьян за будкой. Я наклонился к тому, что с расцарапанной щекой.

— Лежите тихо. Мы ещё вернёмся.

Он закивал так быстро, что казалось, голова отвалится.

Мешки с добычей спрятали за кирпичным завалом у будки. Туда же я убрал свою одежду. Тащить всё это к воротам — только руки занимать. На обратном пути заберём.

Я собрал своих.

— Значит, так, — заговорил я быстро и негромко. — Иду к воротам в форме. Антось — со мной, в трёх шагах позади. Ты местный, видел, как машина ушла в кювет, помогал. Покажешь, где. Молчишь, смотришь под ноги.

Антось кивнул.

— Скажу часовым, что их солдат остался у машины с грузчиками. Водителя зажало, машину держат, чтоб дальше не сползла. Нужны ещё двое и лом. Один из часовых пойдёт со мной — его беру я, как только выйдем за створку. Гена, поможешь. Второй останется у ворот — Миша, он твой. Подходите вдоль забора, со стороны пустыря: там у столба куст. Без стрельбы. Тихо.

— А вышка? — напомнил Антось.

— Под самым забором снаружи с вышки ничего не видно — забор закрывает. А потом вышку беру я. Поднимусь, скажу, что Мюллер прислал сменить. Или подойду сзади, пока курит.

— Может, лучше я? — Тарасов явно не собирался сдаваться.

— Нет. Я в форме. Меня он за своего примет, пока не станет поздно. Тебя — нет.

Тарасов помолчал и кивнул.

— Антось, как ворота наши — открываешь. Фрол, Семён — ждёте в бурьяне напротив ворот и по знаку заходите. Семён, держи мой автомат. Миша, Гена — после ворот сразу в караулку. Спящих вязать. Проснутся — по обстановке. Вопросы?

— Нет, — ответил Тарасов за всех.

Я закинул на плечо карабин немца — солдат с карабином никому в глаза не бросится — и сунул пистолет в карман кителя.

Мы двинулись. Я — первым, по дороге. Антось — за мной, шагах в трёх. Тарасов с Геной ушли в бурьян вдоль забора, Фрол с Семёном, пригибаясь, — следом.

Стоило выйти из-за поворота, как открылись и склад, и вышка. Двести пятьдесят метров. Я шёл не торопясь и считал шаги. Когда до ворот осталось несколько десятков шагов, стали слышны голоса — негромкие, ленивые. Кто-то смеялся. Над караулкой тянулся дымок.

Курят и смеются. Ждут своих с машиной, а не гостей. Хорошо.

Часовой на вышке сидел к нам боком и смотрел куда-то в сторону города. На дорогу даже не глянул: мало ли кто по ней ходит.

Шагов за двадцать до ворот меня заметили. Молодой часовой стоял, привалившись к створке, и курил. Карабин висел у него на плече стволом вниз. Второй, постарше, сидел на ящике у столба. Я шёл