Но это для меня варианты, наверно, и к Сайрусу они отношения не имеют. Он не торгуется. Он не откладывает на завтра. У него есть дело, дело надо сделать, а всё, что встало на пути, — это препятствие. Я это понял про него уже довольно давно, так что странно на это злиться.

Вот было ощущение, что я должен злиться. Меня впутали в конфликт с клановыми, и теперь непонятно, что будет дальше. Такое ведь не простят, а верёвка так и висит на стене, и они найдут, куда мы пошли, если будут искать.

Но к клановым я и так относился как к тем, кого лучше избегать. Да и справедливости ради: человек сейчас тащит на плечах двести кило железа, которые я сам спрятал так, что его быстро и легко нашли. Закинь я их куда-нибудь в неприметное место или удели побольше времени и закопай — проблем бы не было.

Осуждать человека, который исправил мои косяки, хоть и сделал это в своём фирменном стиле, — это как-то низко.

Я так не умею. Пока, во всяком случае.

Под ноги, кстати, тоже стоило смотреть — склон шёл волнами, трава по пояс, и я в этой траве уже дважды чуть не приложился.

Лошадей быстро отвязали, оседлали, собрали вещи. А Сайрус, кстати, верхом не поехал.

Он один раз подошёл к кобыле, посмотрел на неё, посмотрел на железо у себя на плече. И пошел пешком.

Я, конечно, в лошадях разбираюсь на уровне «спереди кусается, сзади лягается», но тут и мне было понятно. Он сам под сотню весит, а на нём двести с лишним. Она это дело провезёт метров сорок, а потом сядет и больше не встанет.

Так что он отдал повод алхимику и пошёл пешком.

Я посмотрел на него, посмотрел на своё седло и тоже слез.

— Ты чего? — спросил Корн сверху.

— Ноги затекли.

— Мгм.

Толку от этого, разумеется, не было никакого. Скорость определял человек с двумя железками, и от того, что я иду рядом, ему легче не становилось ни на грамм.

Корн остался в седле, потому что ему за шестьдесят и он не дурак. Хоть и ворчал он на седло всё время, это точно было лучше, чем пешком.

— Так, а куда мы теперь? — спросил я, когда лес наконец кончился и дорога пошла вверх.

— Ещё немного на север, — сказал Сайрус. — Потом свернём на запад.

— Зачем на запад?

— В столицу.

Я подождал продолжения, но его не было, поэтому пришлось опять думать самому.

На юг нельзя: там тракт, там Дельт, и туда же вернутся кланы, когда закончат.

Значит, идём в обход, по широкой дуге. Сначала на север, пока дорога есть, потом свернём и выйдем к столице с другой стороны, через какие-то западные городки.

Корн название одного даже произнёс, но я не запомнил. У меня с местной географией отношения, прямо скажем, непростые. Посмотреть бы на карте, где и что, — думаю, запомнил бы.

Вот тут я и задал вопрос, который висел у меня с самой лавки.

— Мастер Корн. А чем нам это всё вообще грозит?

Он помолчал, покачиваясь в седле.

— Официально — ничем.

— В смысле ничем? Там трупы.

— В прямом смысле ничем. — Он поднял палец. — Ты подумай, что им придётся сказать, если они куда-нибудь пойдут. Наши люди были в городе. Хорошо. А что они там делали? В городе, где стоят дома и лежит имущество граждан республики.

Я ждал продолжения.

— Их там быть не должно, — сказал Корн. — Никого из них. Ни этих, ни тех, кто через стену лазит, ни тех, кто со дня на день ворота выломает и телеги туда заведёт. Это не пустошь. Это Эсхат, тут у людей дома, и люди эти живы и сидят сейчас в столице.

— Так они же снаружи работают. Твари ничьи.

— Твари ничьи, — согласился он. — А сукно в лавках чьё? А инструмент? А то, что у меня с полок вынесли бы, приедь мы на две декады позже?

Он фыркнул.

— Нет, партнёр. С этим никто никуда не пойдёт. Потому что первый вопрос будет не про трупы, а про телеги.

Ладно. Логично. Только вот неправда.

Я шёл рядом с лошадью, смотрел под ноги и вспоминал одну фразу, которую тогда, у костра с шашлыком, сказал Ганн. Орион в курсе про клановых. А это значит, что кланам дали добро — либо прямо, либо просто не запрещали.

Объяснить это Корну я не мог, потому что для этого надо было начать совсем другой разговор.

— То есть всё нормально?

— Не всё.

Он поёрзал в седле и сказал уже другим тоном:

— Раз официально нельзя, значит, будет неофициально. А неофициально, партнёр, клан — это семья. В самом прямом смысле семья: там все друг другу кто-то. Чей-то сын, чей-то двоюродный брат или дядя. И вот это никуда не денется, и это никто не забудет.

Потом повернул голову вперёд.

— Сайрус. Тебя рассмотрели?

— Да.

Он даже шага не сбавил. И через пару секунд добавил, всё так же не оборачиваясь:

— Старые знакомые.

Корн ничего не сказал.

Я, честно говоря, тоже. Потому что вопрос «какие знакомые» напрашивался сам собой, а задавать его смысла не было. Я ведь уже знал, какой получу ответ. Никакого.

Зато я вспомнил тёмно-зелёный вымпел со стрелой и тремя звёздами. И как Сайрус на него смотрел с гряды. Там что-то точно было, и в памяти сам собой всплыл его вопрос у костра. Про то, не бастард ли я чей-нибудь.

Сайрус прошёл ещё шагов сто и остановился. Поставил железо торцами в землю, постоял.

— Со мной ходить опасно, — сказал он. — Всегда было.

Ещё немного постоял и пошёл дальше. Ну, можно сказать, что объяснился и даже предложил разойтись, мол, силой никого не держу.

А я вот не рассказал, что меня тоже могут искать. Вообще удивительно, конечно: за Сайрусом клановый хвост, за мной хвост из Ориона, Ганна и серых. Мой настроен вроде бы не так враждебно, но вот по могуществу совершенно другая лига.

И любой из нас подставляет остальных. Если клановые обнаружат нас вместе, думаю, не будут долго разбираться. А чем грозит моё нахождение рядом Корну и Сайрусу при внезапном визите серых в условной столице, я