представлял смутно, но не уверен, что чем-то хорошим.

И вот только Корн в этой схеме белый и пушистый, у которого из грешков один незарегистрированный самогонный аппарат.

И понятно, почему никакой злости на Сайруса у меня не было за то, что он втягивает меня в проблемы. Потому что я и сам так делаю. Только в отличие от него, не могу взять и рассказать, что со мной опасно.

Кулаки сжались сами собой.

Корн продолжал рассуждать:

— Пока что искать нас вряд ли будут, по крайней мере за пределами города. Пока всё не выберут, никто с места не двинется, я тебе гарантирую.

— А потом? — выдавил я из себя.

— Уедут и будут жить дальше. — Он пожал плечами. — Только запомнят. Хотя, если я правильно понял, они и не забывали.

— Мастер Корн.

— А?

— Мне надо кое-что рассказать. Только вы дослушайте и не перебивайте, ладно? А то собьюсь.

— Ну.

— Дней десять назад, на тракте, ко мне вышел человек. Он приехал за мной специально. Он такой же, как я, из другого мира, тело ему дали полгода назад, зовут Ганн, и у него четвёртый круг.

Я набрал воздуха.

— Нашли меня по метке в татуировке. Метку ставил Орион.

Корн ехал рядом и не комментировал. Просто повернул голову и стал слушать. Не знаю, знал ли он Ориона по имени, но я на всякий случай уточнил, что Корн его называет «Он». И повторил жест с пальцем.

Рассказывал я долго. Про то, что изучал этот мир, находясь в своём, и оттуда все мои знания. Что меня вытащили сюда и поставили татуировку, чтобы посмотреть, как я справлюсь с «единением путей». Про то, что мне предложили и на каких условиях. И про то, что я ответил.

И про то, что Ганн уехал, но оставил мне дверь открытой.

Сайрус шёл впереди и молчал.

Корн за всё это время сказал одно слово, и то в самом конце.

— Дурак.

— Знаю.

— Ничего ты не знаешь. Дурак, что молчал столько времени.

И замолчал.

Я, если честно, приготовился к худшему. К тому, что он развернёт лошадь. К тому, что потребует объяснить, во что я его втянул. К тому, что спросит, какого чёрта я это скрывал, а он мне доверился и второй этаж показал.

Ничего этого не последовало. Он ехал рядом, покачивался и что-то там про себя пережёвывал.

А потом остановился Сайрус. Возможно, просто отдохнуть захотел, потому что опять поставил железо торцами в землю. Но через минуту обернулся и спросил:

— Когда ты здесь появился?

— В смысле?

— В прямом. Какой день.

Я прикинул.

— За сутки до нашей встречи. Ну, чуть больше. Очнулся утром, а с тобой мы встретились на следующий день.

Он молчал секунд десять.

— Тогда и начался Вдох.

Я не сразу понял, о чём он вообще.

— В смысле начался?

— В прямом. — Он всё так же смотрел вперёд. — Я в тот день его засёк. И встретил тебя по пути в Эсхат.

Так.

Вот не верю я в то, что это случайность. Жаль, у меня не было этого аргумента, чтобы сказать его Ганну. Корн тоже молчал, и это напрягало.

— Ладно. Допустим. — Я потёр лицо. — И что с того?

— Уже два месяца, — сказал Сайрус.

— Чего?

— Вдох идёт уже два месяца. — Он посмотрел мне в глаза. — Дольше месяца не бывало никогда.

И вот тут у меня похолодело внутри по-настоящему.

Потому что вот как раз это я знал. Я это вывел ещё тогда, когда только узнал о самом Вдохе.

И с тех пор носил в себе и никому не говорил. Сначала потому, что говорить было некому, потом потому, что звучало как бред, а потом уже как-то и не к слову приходилось.

— Он и не кончится.

— Объясни.

И я объяснил. Что знаю, чем это заканчивается, потому что видел готовую историю в своей игре: разломы перестанут дышать, Вдох станет постоянным, и называться это будет Падением Неба. Что не знаю когда, потому что в игре это была строчка в предыстории, а не событие с датой. И что вообще не был уверен, стоит ли говорить об этом вслух, потому что от моих слов ничего не изменится, а спать людям потом хуже.

Сайрус выслушал всё это, не перебивая.

— Хорошо, — сказал он.

— Что «хорошо»⁈

— Что не кончится. — Он поправил железо на плече. — Работы будет много.

И пошёл дальше.

Я честно секунд пять стоял с открытым ртом.

Потом сзади подал голос Корн, и голос у него был какой-то очень ровный.

— Партнёр.

— А?

— А Эсхат, значит, не последний.

Вот этого я вслух не говорил и говорить не собирался.

Но старик сорок лет считал в уме быстрее меня, и тут ему не понадобилось ни игры, ни предыстории. Ему хватило того, что Вдох не кончится, а Эсхат стоял на границе и его уже нет.

— Не последний, — сказал я.

Он покивал, глядя куда-то поверх лошадиных ушей.

— Хорошо, что дедовский дом в столице, а не в Дельте.

Дальше я ещё минут десять собирался с духом, взвешивал аргументы и выдал:

— Так. Есть предложение.

— Излагай.

— Смотрите. На юг нам сейчас нельзя. На запад — это терять кучу времени. И рано или поздно мы будем встречать людей: на дорогах, в городах, которые нас запомнят.

— Допустим.

Я показал рукой вперёд, на зарево, которое к тому моменту занимало уже треть неба.

— А там разломы. Совсем рядом.

Корн выпрямился в седле.

— Так вот что ты придумал.

— Мастер Корн, вам — рецепты. Разломная алхимия, всё, что мы сможем сварить на месте, и такого я помню много. И самое главное, у нас под рукой будут нужные реагенты, которых тут никто не видел, в свободном доступе.

— Угу.

— Сайрус. С настоем Ци у нас проблем не будет вообще. Совсем. Потому что делают его из зёрен, а зёрна там сыплются будь здоров.

Он шёл впереди и молчал.

— И главное. Мы втроём — это полный комплект. Я ломаю то, что не жалко, вы пеленаете то, что жалко, Сайрус добывает, я на подхвате. Ни одно зерно больше не сгорит впустую. Почти со всем, что нам там