Кому? Гарнизону что ни налей, разницы не увидят. — Он фыркнул. — Чистый я почти и не отпускал. Разве что своим, и то по праздникам.

Вот теперь всё сошлось.

Человек много лет гнал себе основу для настоек, экономил на этом прилично, вечерами наливал сам себе — и просто очень не хотел никому объяснять, что через полстраны ехал за самогонным аппаратом.

Я даже как-то зауважал.

А потом он сделал то, чего я не ожидал.

Вместо того чтобы просто убрать куб в кольцо, он обошёл его кругом и стал мне рассказывать, что и как в нём устроено. Рассказывал деловито, тыкая пальцем в узлы и подробно объясняя, что это такое. Он, наверно, думал, что я вижу такое в первый раз, и объяснял, как это чудо техники работает. И с такой любовью объяснял, что я уверен — если бы не стал магом и алхимиком, то точно был бы заядлым самогонщиком, который просто от процесса кайфует.

Дальше всё пошло довольно быстро.

Схема была простая: я подаю, он решает. Он брал вещь, взвешивал в руке, иногда называл цену и говорил «да» или «на пол».

Из стеллажей он выгребал почти всё. Ящики шли целыми блоками, и я даже не пытался читать надписи, потому что там были непонятные аббревиатуры — скорее всего, какой-то шифр Корна, а может, и принятые у магов способы записи.

Инструмент со стойки тоже забрал весь, до последней железки.

Книги он почти не трогал, а вот исписанные толстенные тетради забрал.

— Это что?

— Записи. Рецепты, опыты, замеры и эксперименты.

Тетради даже на вид были очень старыми. Ощущение, что когда-то давно он скрупулёзно записывал каждую мелочь, а потом перестал.

Личного в комнате было мало. Я, если честно, ожидал другого — сорок лет он тут жил всё-таки. А по итогу забирать было почти нечего: кое-что из одежды да пара мелочей из сундука, на которые он даже не посмотрел, просто ссыпал в мешок.

Вниз мы спустились, наверно, через час с небольшим.

К этому моменту кольцо, по словам Корна, было забито где-то на две трети, и он ходил вдоль полок лавки уже совсем другой походкой, потому что тут выбирать было из чего, а места оставалось мало.

Ингредиенты он перебирал поштучно и половину швырял под ноги.

— Труха.

— Это же целый ящик отличных когтей!

— Труха, я сказал. Полтора года лежит, я его ещё до тебя купил, дурак старый.

Стекло он брал только хорошее и только целыми наборами. Весы взял. Долго смотрел на большой котёл с подставкой, плюнул и тоже взял.

И с каждой минутой всё сильнее скрипел зубами — место, судя по всему, кончалось гораздо быстрее, чем Корн хотел, и он периодически трогал кольцо пальцем, словно сверяясь, что ещё поместится.

В какой-то момент перестал туда класть что-либо и просто командовал выкладывать всё, что вижу, на стол, а там уже по одному ему ведомому принципу выбирал нужное.

Завидно было, если честно. Я тоже хочу инвентарь.

Ладно. Куплю. Когда-нибудь точно куплю.

Мы отработали часа два, и на полках оставалось ещё прилично, а Корн выбирал нужное всё медленнее.

Тут и открылась дверь. Знакомо звякнул колокольчик.

На пороге стоял Сайрус. В левой у него было древко от посоха, в правой глефа. Оба здоровые, оба неудобные, и как он их тащил через полгорода в одиночку, я так и не понял.

Первое, что я подумал: ранен.

Потому что правая штанина у него была в крови от бедра до голенища. Я даже шагнул к нему и уже открыл рот, чтобы спросить, куда попали.

Потом посмотрел на руки. Они были в бурых потёках, и он их не вытер. И на глефе тоже — по всему лезвию и на локоть выше по древку.

— Уходим, — сказал он.

Я стоял.

— Сайрус. Что там было?

Он посмотрел на меня. Прямо в глаза, но в этот раз я перенёс его взгляд на удивление спокойно.

— Клановые решили, что раз они это нашли, то теперь владельцы.

И всё. У меня всплывали вопросы один за другим — точно ли нельзя было решить вопрос без крови, сколько их было и что теперь будет. Но рот я открыть даже не успел, потому что Корн опередил.

— Ушёл кто-нибудь?

— Один.

— Тогда шевелимся.

Один вопрос я всё-таки задал, когда мы были уже в дверях.

— Ты к старику заходил?

— Нет.

— Мимо-то шёл?

— Шёл. — Он перехватил древко поудобнее. — Не зайти.

— В смысле?

— Лавка под куполом. Два моих роста, от земли и выше. Я такого не видел.

Корн у меня за спиной остановился.

— Каким куполом?

— Не знаю.

— Что значит «не знаю»? Он какой?

— Плотный.

Корн открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, посмотрел на глефу и закрыл.

— Потом, — сказал он. — Идёмте.

На стену мы поднялись по той же лестнице. Сайрус просто скинул вниз и глефу, и посох — и те воткнулись стоймя, довольно глубоко уйдя в землю. Я слез, как и в прошлый раз, Сайрус привязал верёвку для Корна и спрыгнул. Старик лихо слез по верёвке и даже не высказался ни разу, и вот это напрягло меня гораздо сильнее всего остального.

Шли обратно в ярких лучах утреннего солнца, и всю дорогу я ждал признаков погони — рога, криков, чего-то ещё.

Ничего этого не было. Может, потому что свалили мы быстро, а сбежавшему надо сначала добраться до своих, потом объяснить старшим, что произошло, а потом уже кого-то поднимать. Вопрос, станут ли поднимать вообще. Из-за пары трупов и двух железок.

Хотя я не знаю, сколько приговорил Сайрус. Может, там и кто-то важный был.

И вот с этого момента я и шёл, глядя ему в спину, и думал.

Потому что вариантов, при которых обошлось бы, я насчитал минимум три, и все они были рабочие.

Можно было развернуться и уйти. Можно было договориться — они же не за глефой шли, они шли за серебром и книгами, а тут наткнулись на дуру трёхметровую, которую и унести-то можно разве что вдвоём, если они не такие монстры, как Сайрус. Можно было предложить деньги. Кланы ведь вроде не беспредельщики? Или у Сайруса были свои счёты?

Можно было вообще плюнуть. Это железка. Древко от посоха, у которого навершие лежит в столице. Ради этого, конечно, Сайрус сюда ехал, но за