Шакила, подумал Джамиль. Его так и распирало от гордости. Она заслужила так зваться! Будь его мать жива, она бы с гордостью даровала это имя внучке своего сына. Ведь и для него любовь была превыше чести.

Абида

В деревне джип Шахида встретила целая толпа, которая не рассеивалась до самой площади. Абида прикрыла голову и старалась лишний раз не поднимать глаз, но нет-нет да и замечала ненависть на лицах зевак. Никто не простил ей былых прегрешений, но из памяти жителей деревни еще не стерся приезд полиции, а с властями никому не хотелось иметь дела, так что все предпочитали держаться в стороне. Люди выстроились по обе стороны от грунтовой дороги, точно собрались встречать знаменитого политика. Появление большой машины в деревне всегда было громким событием, но в этот раз внутри еще и сидел человек, которого все знали и, похоже, ненавидели. Пока джип ехал по дороге, несколько пожилых женщин демонстративно сплюнули на землю, но, к изумлению Абиды, некоторые девушки украдкой ей улыбались, встречаясь взглядами, и вовсе не каждый мужчина пялился на нее, как на чумную. Ребятишек же и вовсе очаровал автомобиль Шахида. Они подбивали друг дружку коснуться капота, а потом, ощутив, как под ним вибрирует двигатель, сразу же отскакивали. Но посреди суматохи по-прежнему витало знакомое зло, которым здесь пропитался сам воздух.

Пир отделился от толпы и перегородил им путь.

– Мне очень жаль, но придется его уважить, если мы хотим выжить в этой деревне, – сказал Джамиль своим спутникам. – Я бы хотел увезти вас в другое место, но пока что здесь безопаснее всего. Сюда дружки Раны не доберутся.

Шахид кивнул:

– Правильное решение. Нельзя было оставаться в Лахоре. Мне тоже опасно там находиться. Сообщники Раны уже наверняка прочесывают город, ищут нас. Мой отец помог бы нам спрятаться, но даже он не всесилен. Он рассказывал, что в таких вот наркокартелях вся власть обычно в руках у одного человека, но, если лидер погибает, бизнес потом оправляется очень долго, а то и вовсе загнивает. Дружки Раны будут бороться за статус босса, но смерть бывшего командира сильно ударит по их кошельку, поэтому они захотят покарать причастных. Так что в Лахоре нам делать нечего, во всяком случае, пока их всех не пересажают. Сейчас банда в крайне уязвимом положении – надеюсь, прихвостней Раны скоро арестуют или убьют. Тогда мы и вернемся в Лахор.

– Давайте уже поскорее закончим со всем этим, – попросила Абида, прижимая к груди сладко спящую Шакилу. – Ну что нам сделает пир? Нас сейчас не в чем уличить, мы чисты перед ним. И мне надоело бояться мужчин.

Пока они подъезжали к старейшине, тот внимательно их разглядывал. На губах у него играла торжествующая улыбка. Его белый камиз спереди был заляпан красным. Это что, кровь? Неужели он снова кого-то убил? Еще недавно Абида была полна решимости, а теперь ее пронзил страх.

Она снова в аду.

Джип остановился, и они выбрались наружу.

– Наша дочь возвращается с ребенком и новым мужчиной! – провозгласил пир. – Я, конечно, не молодею, но, если память меня не обманывает, ты у нас замужем за Калимом, верно?

– Они развелись, пир-сахаб, – ответил отец за Абиду. – Это Шахид. Он из Лахора и скоро женится на Абиде. Я хотел показать ему наши деревенские красоты.

– Ну ясно, ясно. А ты не забыл рассказать ему всю подноготную любимой дочурки? – Старейшина перевел взгляд на Шахида. – Честность – залог счастливого брака. Я люблю своих людей, но считаю, что скрывать правду неправильно. – Он указал на Шакилу. – Ребенок, которого она держит на руках, был зачат вне брака. Впоследствии пара поженилась, но удар уже был нанесен. Если бы местная полиция не вмешалась, Абида была бы убита ради восстановления чести семьи. – Старик вздохнул. – Увы, ее отец не допустил возмездия. Так что их семейка и по сей день живет с позорным клеймом.

– Убить ее! Забить камнями! – закричал кто-то в толпе, но к этому голосу мало кто присоединился. Большинство жителей стояли молча, опустив головы.

Пир вскинул руку.

– Тише-тише, не будем торопить события. – Он улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. – Что я могу сказать? Порой нет предела людской кровожадности.

– Мы не можем их вот так просто взять и пропустить, – возмутилась какая-то женщина. – У нее на руках ребенок, рожденный вне брака. Сжечь ее! Забить камнями до смерти!

Сердце у Абиды загрохотало. Неужели незадолго до этого они уже успели кого-то казнить?

Взметнулось еще несколько голосов, но вскоре опять воцарилась тишина. Абиде показалось, что в глазах некоторых людей промелькнул стыд. Пир тоже заметил всеобщее молчание. Чувствовалось, что оно его гнетет. Он обвел взглядом притихшую толпу, и по его лицу пробежала тень. Впрочем, вскоре старик опять улыбнулся.

– Деревня всё помнит.

– Пир-сахаб, думаю, с вашей стороны мудрее всего отпустить нас с миром, – гневно вмешался ее отец. – Дайте мне отвезти дочь, будущего зятя и ребенка домой. В моей семье никаких убийств чести не будет.

Старейшина широко раскинул руки.

– Само собой. Мы уважаем решение полиции. Я запрещаю всей деревне нарушать ваш покой. Никаких убийств чести здесь не будет, твоя семья в безопасности, Джамиль.

Его глаза недобро мерцали, и Абида подумала, что ключевое слово в его речи – «здесь», а значит, в других местах и за закрытыми дверями убийства вполне возможны.

– Во всяком случае, в публичных местах, – добавил глава деревни. – Мы уже убедились, что для тебя любовь превыше всего, а желания твоей дочери важнее семейной чести. Так что вмешиваться не станем.

У Абиды тревожно защемило сердце, но ее отец шагнул вперед и широко улыбнулся.

– Рад слышать, пир-сахаб, особенно если учесть, что отец нашего Шахида – не последний человек в Лахоре. Он служит в полиции и пользуется большим влиянием во всем Пенджабе. И если его невестку кто-нибудь обидит, это станет для него большим ударом. Маджид-сахаб, кстати, пообещал скоро приехать к нам погостить.

Улыбка сползла с лица старейшины.

– Ты что это, Джамиль, угрожать мне вздумал?

– Нет, просто излагаю факты, пир-сахаб. – Джамиль шумно втянул носом воздух. – Чем это пахнет? Неужто кровью? Что это вы там затеяли? Напоминаю: полиция, считайте, уже у вас на хвосте. Как по мне, вот он, истинный повод для беспокойства, уважаемый пир-сахаб. А нас можно спокойненько пропустить.

Старик побледнел.

– А где будет жить твой будущий зять? Неужто в том же доме, что и дочь-разведенка?

Джамиль сохранял полную невозмутимость.

– За честью дочери я уж как-нибудь