Нет смысла дальше ломать голову, так как ответ уже очевиден.

– Кажется, я как раз вовремя! – кричит мисс Уотсон, бесцеремонно отталкивая служанку и вваливаясь в комнату, которую мгновенно заполняет всей своей персоной, своим клетчатым платьем и своей седой челкой. – Как вкусно пахнет ростбифом! Я голодна как волк!

Белинда встает, отодвигая нетронутую тарелку; досада и раздражение, всегда ощущаемые ею при виде мисс Уотсон, на этот раз смягчаются мыслью, что, по крайней мере, это не профессор.

– Я могу провести с вами целых четыре или пять часов! – зычно и весело возглашает гостья, принимаясь снимать шляпу, перчатки и мантилью. – Я еду в Ренбери к Сэмпсонам. Они меня не ждут, я готовлю им сюрприз. Они всегда так хвастались своим имением в Бланкшире, что я решила сама удостовериться, много ли в их рассказах правды. Но у воскресных поездов такое неудобное расписание, что мне никак не уехать раньше вечера. Впрочем, нет худа без добра: я могу провести денек с вами!

В голове Белинды немедленно начинаются расчеты. Теперь час пополудни. Через четыре часа будет пять часов – следовательно, она на целый час опоздает с выходом на свою обычную прогулку в сад Святой Бригитты. Ему придется целый час ждать ее на скамье. При этой мысли Белиндой овладевает столь сильное волнение, столь несоразмерное с маловажностью вызвавшего его обстоятельства, что оно пугает ее саму.

– Не кажется ли вам это пустой затеей? – спрашивает она, насильно принуждая себя говорить. – Уверены ли вы, что застанете Сэмпсонов дома? Что, если они уехали куда-нибудь?

– Ба! – беспечно отвечает мисс Уотсон. – Если они уехали, то экономка приютит меня. Когда хозяев нет дома, то от прислуги куда лучше узнаёшь всю их подноготную.

Белинда лишь неодобрительно пожимает плечами в ответ.

– Никогда в жизни не ела говядины лучше! – с жаром продолжает мисс Уотсон. – Полагаю, остатки пойдут слугам, не так ли? Иначе не представляю, как вы одна одолеете такой огромный кусок! Но почему вы одна? Надеюсь, между вами с мистером Фортом нет разлада? Как-то странно видеть вас тут одну, когда город превратился в пустыню. Кстати, что здесь делает Риверс?

Если бы спасение ее жизни и души зависело от полной неподвижности, Белинда и тогда не смогла бы не вздрогнуть. Ей остается только надеяться, что со стороны это выглядело не так заметно.

– Мистер Риверс? – запинаясь, повторяет она.

– Да, мистер Риверс, если вам так больше нравится его называть! – громко хохочет мисс Уотсон своим резким смехом. – Наш старый приятель Дэвид Риверс! Неужели вы не знали, что он здесь? Разве он не был у вас с визитом?

Белинда переводит дух и отчетливо произносит:

– Нет!

В сущности, она не лжет – ведь она говорит правду! Риверс действительно не наносил ей визита; Белинда лишь сделала мысленную оговорку, что ее ответ относится только ко второму вопросу.

– Гм! – говорит мисс Уотсон, покусывая ногти. – Это довольно странно!

Так как это не вопрос, а миссис Форт не уверена, что голос ей не изменит, она предпочитает благоразумно промолчать.

– Что он тут делает? – продолжает ее гостья грызть ногти с самым жгучим любопытством. – Сейчас самое глухое время каникул; в городе ни души! От Святой Урсулы до Кингс-колледжа можно упряжку в шесть лошадей в ряд прогнать! Я до тех пор не успокоюсь, пока не доберусь до истины.

Ее немигающие глаза так впились в миссис Форт, что та принуждена была сказать хоть что-нибудь.

– В самом деле, – слабо улыбается она, – вам лучше спросить у него самого!

– Обязательно! Как только предоставится такая возможность! – бойко отвечает мисс Уотсон. – Но Риверс, кажется, намеренно меня избегает. Я столкнулась с ним нос к носу на Черч-стрит, но прежде, чем я успела раскрыть рот, он ускользнул от меня, как угорь. Если припомните, еще в Дрездене мы поняли, что он немного глуховат, но я не знала, что он добавок и подслеповат! Согласитесь, есть что-то louche[146] в человеке, намеренно избегающем порядочных женщин из числа своих знакомых, не правда ли?

Мисс Уотсон настаивает на ответе так упорно, что Белинда вынуждена пробормотать:

– Да… пожалуй.

Когда ростбиф убрали со стола (гостья воздала ему подобающую честь), они переходят в гостиную.

– Вы должны извинить меня, – церемонно объявляет Белинда. – Я всегда провожу следующие два часа с моей свекровью.

– Ну! Не церемоньтесь со мной, – сердечно откликается мисс Уотсон. – Было бы странно, если бы такой старый закаленный воин, как я, не сумел устроиться с комфортом. Не трудитесь меня занимать. Вот книги, журналы, – перебирает она вещи на столе. – Не беспокойтесь, я уж найду, чем себя развлечь!

И действительно, в продолжение следующих двух часов Белинда слышит, как ее гостья хлопает дверями, выдвигает ящики столов, а время от времени выглядывая в окно, видит, как та бродит по саду, обрывая редкие сливы и стараясь заглянуть в окна соседних домов.

На минуту у миссис Форт просыпается тревога. А ну как она наткнется на какую-нибудь записку или письмо? Но нет; гордая и спокойная улыбка появляется на лице Белинды. Что в ее бедных архивах может найтись такого, чего нельзя выставить на обозрение всему свету? Или под пронзительные глаза-буравчики – если только воображение способно представить столь жуткое сборище – целой сотни мисс Уотсон?

Два часа миновали. Теперь без четверти четыре – время, когда она обычно надевает шляпку, перчатки и неспешно идет в блаженном предвкушении в сад Святой Бригитты. Ясно, что сегодня ей туда не попасть. Решительно ничто не предвещало отъезда гостьи; напротив, мисс Уотсон, сняв шляпу, вальяжно развалилась в профессорском кресле, явно намереваясь задержаться.

– Я тут у вас все осмотрела, – весело объявляет она. – Люблю ознакомиться со всеми ходами и выходами в доме. Одна дверь у вас заперта; это святилище профессора, не правда ли?

– Мой супруг требует, чтобы я запирала кабинет в его отсутствие, – ледяным тоном отвечает миссис Форт, – так как не желает, чтобы трогали его книги и бумаги.

– Вы потом мне его покажете, – безмятежно отзывается мисс Уотсон. – В конце концов, спешить некуда. Я даже подумываю остаться до самого позднего поезда и отобедать с вами. Не беспокойтесь, никаких особых приготовлений не нужно: подайте то же, что заказали бы себе, – котлетку или что-то на гриле.

– Этот поезд идет очень медленно, – поспешно заявляет Белинда.

– Я желала бы знать, каким поездом приехал Риверс… – задумчиво продолжает гостья. – Он, конечно, здесь всего на один день, и чем больше я об этом размышляю, тем более louche мне все это представляется!

Белинда так и не садится – быть может, в тщетной надежде, что