живет на вилле. Я видела несколько телефонов на кухне, но никто не пользовался ими.

– Я надеялся, что смогу позвонить тебе, если с Финолой что-то случится. Уиллоу справляется лучше врача, что бы она ни делала. Врач даже толком не посмотрел на ее руки.

– Ни у кого из нас нет телефонов, – качаю я головой.

У него на лице появляется недоверие:

– Совсем? Ни у кого?

– Я же говорила.

Тристан мне не верит. А я, вероятно, впервые сказала ему правду.

Когда мы приближаемся к девочкам, Джуна как раз расплачивается за серебряное кольцо с огромным топазом.

– Идем забирать Роуэна, – говорю я, а Тристан приветствует их.

– А где он?

– На шопинг с нами не захотел. Поэтому помогает Сэйнту со строительством сарая, – отвечает вместо меня Джуна. – Пора спасать Сэйнта. Если честно, представить не могу, как Роуэн что-то мастерит. Там, наверное, все к завтрашнему утру развалится.

Тристан смеется:

– Вряд ли из-за него. Доски и гвозди там все старые.

Мы вчетвером возвращаемся на виллу. Я рада, что Тристан разговорился с Уиллоу и расспрашивает, чем еще можно помочь Финоле. Надеюсь, она не скажет ему, что спасти ее уже невозможно. Если Финола продержится до моего экзамена, я лично отправлюсь за лекарством в Нариссос. Я попросила об этом Аттикуса и Джуну, но они оба отказались. Значит, я – последняя надежда Финолы. Однако проблема с ее утраченным временем никуда не делась.

Роуэн, Сэйнт и двое новеньких все еще возятся с сараем, когда мы приходим.

– Это Селин и Пауль, – представляет их Тристан.

– Откуда вы? – спрашиваю я. Они оба высокие, стройные, с пшеничными волосами и светло-голубыми глазами – типичная северная внешность.

– Из Дартоса, – отвечает девушка. Этот город находится на северном континенте. – Нам пришлось уехать. Власти начали принудительно забирать всех мужчин на фронт – продолжать бессмысленную войну с восточным континентом.

– До нас это тоже дойдет. Но мы уйдем раньше, – говорит Сэйнт, хлопая Тристана по плечу. – Мы не станем пушечным мясом, пока те, кто сидит в своих дворцах, грызутся между собой.

У Роуэна на лице свежая ссадина. Он улыбается, но при словах Сэйнта его глаза темнеют.

– А ты не думаешь, что обязан сражаться за свободу своего народа?

– Нет, – отрезает Сэйнт. – Я смогу жить с чувством вины. Зато, скорее всего, выживу.

– Мудрые слова, – язвит Джуна. – Из уст труса.

С лица Сэйнта исчезает всякое веселье.

– Мой отец участвовал в одной из этих дерьмовых войн. Он рассказал мне достаточно, чтобы я понял: война не имеет ничего общего ни с отвагой, ни с трусостью. Каждая война – это ошибка. Как бы тебе ни вбивали в голову, что она «справедливая», она никогда не бывает оправдана.

– Если ты так говоришь. – Джуна скрещивает руки на груди. Она штормовик, прирожденная воительница. Ей никогда бы не пришло в голову даже ослушаться приказа. Но откуда Сэйнту это знать?

Я же согласна с ним. Любая война – ошибка. Мы ведь тоже ведем свою только потому, что нас вынудили.

– Именно это я и говорю, – отвечает Сэйнт, и у него на лице мелькает боль.

Джуна это замечает и отводит глаза.

– Пойдем? – обращается она к Роуэну.

– Конечно. – Он вытирает пот с лица краем рубашки, обнажая линии времени. Никто ни слова не говорит о зеленых узорах, вьющихся по его животу. Надеюсь, они приняли это за татуировки. – Спасибо, что позволил помочь. Было весело.

– В доме дел полно. Приходи, когда захочешь.

– Приду. – Роуэн машет на прощание и идет следом за Джуной и Уиллоу, уже направившихся к выходу.

– Она не имела в виду ничего плохого, – пытаюсь я оправдать Джуну.

– Все нормально, – отмахивается Сэйнт. – Это неважно.

Я не уверена, говорит он об их ссоре или об отношениях, на которые надеялся.

Тристан достает из кармана брюк телефон и протягивает мне:

– Возьми. – Он кладет его мне в руку. – Я наберу тебе с телефона Сэйнта или Фи. На всякий случай.

– Я не могу его взять, – качаю я головой.

– Это обычный телефон, без наворотов. Недорогой. Если зазвонит, нажимаешь вот сюда. Все. Он не кусается. А теперь забирай.

– Я и не думала, что он кусается, – бурчу я и двумя пальцами убираю его в карман куртки. Все движется не туда, куда нужно.

– Вы завтра придете? – спрашивает Сэйнт, не отрывая взгляда от Джуны.

– Я приду. Но вот не знаю, будет ли время у нее.

– В любом случае завтра у меня две смены в шахтах. Вернусь поздно.

– Я ей передам, – обещаю я с улыбкой. – Нельзя же допустить, чтобы день прошел без брачных танцев.

– Это было бы ужасной тратой времени.

Я смеюсь и ухожу. Конечно, с нашей философской точки зрения он ошибается. Но звучит красиво.

45

Я лежу в своей постели и смотрю в потолок. Мне уже нужно вставать и одеваться к завтраку. Сегодня экзамен Уиллоу. Мы собираемся сопровождать ее, а потом я хочу полетать с Роуэном и Джуной. С тех пор как погиб Зарин, нам запрещено выходить в одиночку: небо постоянно патрулирует хотя бы одна когорта. Но Минас больше не появлялся. Я каждый день тренируюсь с друзьями, что не мешает Аттикусу время от времени брать меня с собой на вылеты. Тем не менее он ведет себя подчеркнуто профессионально и ни словом не обмолвился о нас.

Телефон Тристана, с тех пор как он дал его мне четыре дня назад, лежит в прикроватной тумбочке. Он ни разу не звонил. Но кто-то из нас каждый день посещает виллу, пусть и ненадолго: вчера мы сдавали письменные экзамены по науке времени и истории, и готовиться к ним приходилось серьезно. У меня неплохое предчувствие относительно этих двух предметов. Как и ожидалось, задания у профессора Немеа оказались сложными.

Состояние Финолы не улучшается, зато наконец-то приближается шторм, и мне вот-вот предстоит пройти испытание. Я волнуюсь сильнее, чем ожидала. Слишком многое зависит от этого экзамена. Это напоминает мне о том, что я до сих пор не знаю, кто забрал мою книжку. Во всяком случае, ни один из моих друзей не брал ее – я спросила у всех. Никто из них не заходил в мою комнату. Нужно будет еще раз проверить шкаф на тот случай, если она куда-то завалилась. Не могла же просто раствориться в воздухе!

Я встаю с кровати, принимаю душ и одеваюсь. Телефон сую в карман куртки. Вдруг он нам понадобится? Самый скучный