Этим он попадает в цель.

– Поняла.

– Я слышала, в наших рядах появились герои, – раздается голос Серены. – Как отважно с вашей стороны! – Она встает рядом с Аттикусом. – Парень выживет, хотя шрамы останутся. Я только что от целителей. – Она осматривает меня с ног до головы. Наверняка разочарована, что я осталась цела.

– Его пытали? – спрашивает Аттикус. Его голос наполнен ужасом.

– Да, сильно, – подтверждаю я. – Мы боялись, что он не дотянет до гнезда. – Если он и вправду с ними заодно, то он должен это знать.

– А если бы поймали тебя? Как думаешь, что бы они сделали?

– То же самое, – выдавливаю я. Не самая приятная мысль.

– Вот именно. Больше никаких самовольных вылетов. Поняла?

Я киваю.

Аттикус не спрашивает про Эсме. Знает ли он, что она мертва? Он в ярости разворачивается и уходит прочь.

Серена лишь усмехается. Мне кажется или я вижу у нее на лице откровенное злорадство?

47

Нам приходится торопиться, чтобы не опоздать на оглашение результатов Уиллоу. Мы врываемся на этаж целителей как раз в тот момент, когда они все уже выстроились в полукруг. Никос машет нам, подзывая ближе к себе. Верховная Целительница Эстия Моракис недовольно хмурится, но все же милостиво кивает. Эстия – подруга моей матери, поэтому в последние годы я почти не общалась с ней. Раньше, когда она приходила к нам в гости, то всегда приносила мне домашние конфеты. У нее длинные светлые волосы, кожа цвета золота и очень темные глаза. Мантия на ней имеет тот же бирюзовый оттенок, что и у остальных, но в знак ранга ее украшают серебряные завитки.

Уиллоу выглядит усталой, но счастливой. Она не отрывает взгляд от Эстии. Этот экзамен решит ее будущее: останется она простой целительницей или поднимется выше внутри своей гильдии. В последнем случае Эстия может взять ее под свое крыло. Иначе любая башня получит доступ к ее навыкам, и тогда ей придется десятилетиями мотаться с места на место, а Уиллоу такое не понравится. Ей нужен дом, безопасное убежище. Я лишь надеюсь, что она не выберет Бакту, только чтобы быть ближе к Роуэну. Это закончится катастрофой. Особенно когда он влюбится по-настоящему.

Вторая целительница вручает Эстии свитки с результатами, и в зале воцаряется тишина. Эстия медленно проходит по ряду целителей и целительниц, вручая каждому из них свиток. Уиллоу стоит последней. Только когда она получает свои результаты, Эстия кивает, и все разом ломают печати. Раздаются крики радости и аплодисменты. Уиллоу в изумлении качает головой и прикрывает рот ладонью, будто сдерживая рыдания.

– Что происходит? – Роуэн шагает вперед. – Неужели она провалилась?

Я сдерживаю его, когда Эстия кладет руку Уиллоу на плечо. У нее на лице светится гордость женщины, научившей другую всему, что знает сама. Верховная Целительница обнимает ее, и по щекам Уиллоу катятся слезы.

Роуэн фыркает:

– Я знал, что она будет лучшей. Только проследите, чтобы она опять не напилась.

– Можешь и сам проследить, – едко замечает Джуна.

– У меня свидание.

Мы с недоверием смотрим на него.

– Ты не шутишь? – спрашиваю я. – Мы же хотели вместе отпраздновать окончание экзаменов. Ты уже пропустил одну вечеринку. Зачем так поступать?

Он проводит рукой по волосам:

– Когорта Клио сегодня собирается, и она пригласила меня. Ну же, ребят, я не мог отказаться. Им интересно, что произошло в горах. Сколько мы вечеров провели там вместе? Ничего особенного. А в ночь Бала мы просто улизнем, – предлагает он. – Тогда и устроим свою вечеринку в обсерватории, с нормальной музыкой. Что думаете?

– Великолепная идея, – язвит Джуна. – И как мы вообще могли подумать, что ты захочешь проводить время с нами, когда теперь тебе разрешено играть с большими мальчиками и девочками. – Она резко разворачивается и топает к Уиллоу.

– Эй! – кричит он ей вслед. – Все не так! – Он обращается ко мне: – Ты же понимаешь, правда? Я всем расскажу, какой ты была храброй. Больше никто не будет шептаться за спиной о тебе и Зарине.

Я фыркаю:

– Не нужно жертвовать собой ради меня. Медаль мне не нужна. Мне плевать, что о нас говорят. Я знаю, что тогда случилось с Зарином.

Роуэн раздраженно прищуривается:

– Рад за тебя, потому что мы ничего не знаем.

Я стискиваю зубы. Не хочу ссориться. Не здесь и не сегодня.

– Хотя бы поздравь ее, прежде чем сбежишь, – слышу голос Никоса, пока направляюсь к Уиллоу. Ее коса совсем расплелась, щеки пылают, а губы искусаны от волнения. Но все это меркнет перед счастливом блеском в ее глазах.

Несколько часов спустя мы вчетвером лежим на пледах в обсерватории и смотрим в ночное небо. Прямо над нами горит созвездие Пегаса, а рядом с ним – Орла. Ночь выдалась на редкость ясной. Мы зажгли только одну свечу и несколько благовонных палочек профессора Глаукос. Все, что мы притащили из столовой, уже съедено. Мы уже рассказали Уиллоу и Никосу про спасение Мио, а потом утешали Уиллоу, которая храбро пыталась скрыть разочарование из-за отсутствия Роуэна. Я одновременно и вымотана, и взбудоражена. Одна мысль совершенно не выходит у меня из головы: если бы что-то пошло не так, то сейчас мы с Джуной и Роуэном валялись бы на холодных камнях связанные и с рассеченными линиями времени. Я спрашивала Эстию о Мио, но к нему меня не пустили: его погрузили в искусственную кому, чтобы тело лучше восстановилось. Но забыть пытки он никогда не сможет.

– Сначала я подумала, что не справлюсь, – тихо заговаривает Уиллоу. – Когда развернула свиток с заданием. Но потом, немного успокоившись и все обдумав, поняла: я каждый шаг делала уже сотни раз. Просто не в этой последовательности. И как только осознала это, все стало похоже на волшебство. Наверное, так вы себя чувствуете, когда летаете на пегасах.

Да, именно так я себя чувствовала, когда взмыла в небо на Икаре. Словно вершится магия. Позволит ли Аттикус еще раз полетать на нем? Он не сможет запретить, если, конечно, Икар снова выберет меня.

– А что конкретно тебе задали? – сонно спрашивает Джуна.

– Только никому не рассказывайте.

– Никому, – обещает Никос за всех, потом садится и отпивает воду.

– Хорошо. Целители уже несколько лет пытаются вернуть камням времени форму лент. Тогда их снова можно будет использовать в хронотрубах. Конечно, эти камни нужны нам для лекарств, но ходят слухи, что в