его спине и зарываюсь лицом в шелковистую шерсть, полностью положившись на его мастерство. Здесь, между небом и вершинами гор, я свободна. Но свобода – всего лишь иллюзия. Никто из нас не свободен. Не по-настоящему. Мы все связаны – обязательствами, ожиданиями, любовью.

Я понимаю, что Джуна и Роуэн вряд ли нас догонят, но мне не хватает духу сдерживать Икара, пока он скользит над горными гребнями, покрытыми снегом. Его осталось гораздо меньше, чем несколько лет назад. Однажды и он исчезнет насовсем. В какой-то момент мы немного снижаемся и направляемся в ту деревню, куда меня приводил Аттикус. Она по-прежнему выглядит заброшенной. Искали ли когорты здесь Мио и Эсме? Когда мы спускаемся еще ниже, я замечаю свежие следы от шин на вязкой дороге. Но никто не выходит из домов, хотя сейчас разгар дня.

Услышав хлопанье крыльев, я понимаю, что Джуна и Роуэн догнали нас. Я оборачиваюсь. Щеки у них покраснели, а Роуэн сиял:

– Вот это сорвиголова!

Икар фыркает в ответ на оскорбление, и я смеюсь.

– Это был комплимент, – поясняю я, похлопав его по шее.

– Где мы? – спрашивает Джуна, внимательно осматриваясь по сторонам.

– Мы с Аттикусом тренировались здесь с плетью.

– Теперь это так называется? – усмехается Роуэн. Пегасы парят над крышами домов.

– Очень смешно. Тогда сюда неожиданно приехали машины с людьми, – сообщаю я. – Возможно, это были повстанцы.

– Почему ты так думаешь? – интересуется Джуна.

– Стражники губернатора сюда бы не сунулись. Здесь уже давно нечего брать.

– Давайте приземлимся и проверим, – предлагает Роуэн и направляет Ареса вниз, к улице.

– Безрассудный идиот, – бормочет Джуна, но следует за ним.

Как только они спустятся, их могут заметить. Мне ничего не остается, как приземлиться и присоединиться к ним. Кругом стоит тишина, пока мы медленно идем между домами. Легкий ветерок треплет гриву Икара, а пение птиц придает этому месту почти умиротворенный вид. Трудно поверить, что здесь больше никогда не будут играть дети.

– Наверное, раньше тут было мило, – говорит Роуэн через некоторое время.

– Пока не высохла река, – отвечает Джуна.

– Потом им пришлось уйти. Без воды у них не было шансов.

Внезапный звук разрывает тишину, и я вздрагиваю. Это не выстрел, нет, но лишь после второго хлопка я понимаю, что это просто открывается и закрывается дверь одного из домов. Того самого, в котором мы были с Аттикусом.

– Тут больше никого нет. – Роуэн спрыгивает с пегаса и направляется к дому. Джуна следует за ним. А поскольку я не хочу оставлять их одних, то тоже спешиваюсь.

– Останься поблизости, – прошу я Икара, и он тихо фыркает в ответ.

На кухне все выглядит точно так же, как и в тот раз. Я подхожу к столу, на котором вывела свое имя в песке, и замираю. Сейчас вокруг все еще четких букв нарисовано звездное созвездие.

– Созвездие Змееносца, – сразу узнает его Роуэн. – Это ты?

Я качаю головой. Во рту у меня совсем пересохло.

– Нет. Я оставила только имя. – Глупо, конечно, оставлять такой след, благодаря которому меня можно выследить. Созвездие Змееносца связано с Дестини – первым миром, захваченным айонами. Это знак оставил Минас? Он здесь и наблюдает за нами? – Нам нужно вернуться, – настаиваю я. – Немедленно.

Как я могла быть такой глупой и подвергать Джуну с Роуэном опасности?

– Мио был здесь, – шепчет Джуна. Она стоит у окна и держит что-то в руке. – Это его браслет. Он всегда его носил.

Я подхожу ближе и узнаю широкий светлый кожаный ремешок с изображением созвездия Рыб. Семья Мио была родом из Серенити. Застежка вырвана, а на коже виднеются пятна крови. На самом деле это даже абсурдно – то, как мы по-прежнему держимся за свои родные миры. Многие хронисты так и не прижились в Этернити. Возможно, они даже и не пытались дать шанс новому миру стать их домом.

– Он еще здесь? – Роуэн не дожидается ответа и уже бежит вверх по лестнице. Ступени скрипят над нами. Мы с Джуной переглядываемся. Обе понимаем, что если он и был тут, то, скорее всего, давно мертв. Через секунду Роуэн возвращается и качает головой: – Мы должны сообщить о находке. Нас ждет головомойка, но, может, они хотя бы найдут его и Эсме?

– Либо пойти по следам, – предлагаю я, зная, насколько это безрассудно звучит. Но штормовики сегодня ночью больше не вылетят, а до утра следы может смыть дождем.

Роуэн с Джуной смотрят друг на друга. Формально после сдачи экзамена они стоят выше меня по иерархии и могут приказать вернуться в Акинфос. Но они этого, к счастью, не делают.

– Тогда пошли, – говорит Роуэн. – Все равно уже кучу штрафов получим. Мэверик с нас шкуру спустит за то, что мы прилетели сюда с тобой.

– Я возьму вину на себя.

Мы направляемся к пегасам, которые ждут у дома. Джуна берет на себя лидерство, и мы следуем за ней, ориентируясь на следы шин, которые ведут по все более узкой тропе в горы.

Мы летим больше часа. Мне холодно и хочется пить, но я не развернусь, пока не узнаю, живы ли Мио и Эсме. Горы сужаются, переходя в узкое ущелье, где висит такой плотный туман, что почти ничего не видно. Я боюсь, что Икар врежется в скалу, но мой страх кажется необоснованным. У него зрение лучше, чем у меня. Звуки вокруг нас становятся приглушенными.

Даже будь Мио и Эсме здесь, мы бы их не нашли. Следы шин тоже исчезли, но они явно вели в ущелье. Кто-то тут есть. Икар внезапно сворачивает вправо, а потом камнем падает вниз. Я с трудом подавляю крик, когда туман рассеивается и мы проносимся под каменной аркой и кружим над раскинувшейся внизу поляной. На ней горит несколько костров, вокруг которых стоят палатки. Около двадцати человек снуют туда-сюда. Я насчитываю два джипа и грузовик, а потом вижу Мио, и у меня перехватывает дыхание. Он привязан к столбу. Несмотря на царящий холод, на нем только брюки. Его грудь покрыта кровью. При виде этого меня начинает подташнивать, но я заставляю себя сосредоточиться. Справа от палаток находится вход в пещеру. Эсме спрятана там?

Рядом со мной появляются Джуна и Роуэн.

– Вот дерьмо, – шепчет Роуэн. – Что они с ним сделали?

– Вырезали линии времени. Разве не видно?

– Ублюдки!

Я бы назвала их садистами.

– Мы должны забрать его.

– И как ты себе это представляешь? – спрашивает Роуэн. – Их тут полно. В пещере наверняка еще больше. Они откроют по нам огонь.

– Возможно. Но оставить его мы тоже не