оставляя позади буйство солнечных бликов на воде, наблюдая, как облака поднимаются все выше и выше, задерживаясь лишь кое-где на горных вершинах туманными клочьями, похожими на батистовые платки, будто не желая покидать их сразу.

Путь их пролегает через живописные пастбища, усыпанные цветами – колокольчиками, викой и душистым лабазником, мимо лугов, где женщины ворошат сено у берегов смеющейся Роты, под сенью Лоуригга и через каменный мост над болтливой Брэтей. Все выше и выше они поднимаются между холмов, обильно поросших папоротником в расщелинах, пока на одном из перевалов не останавливаются, чтобы дать лошадям передохнуть.

Прекрасные горные вершины, беседующие с облаками, скалистые бока которых освещены утренним солнцем: Ред Скрис, Фэрфилд, Уонсфелл-Пайк с остроконечной вершиной! Кому из вас даровать корону и скипетр горы-королевы?

Некоторое время обе сестры молча оглядывают это великолепие.

– Жаль, что мы ни капельки не получаем удовольствия, – наконец с сожалением говорит Сара.

Сердце Белинды страстно вторит ей, хотя губы ее сомкнуты. Разве жизнь не полна таких печальных моментов? Изысканных пиршеств с кляпом во рту, который не позволяет тебе отведать яств? С каким восторгом смотрела бы она на эти кудрявые облака и сияющие склоны, на эти прозрачные ручьи, с шумным весельем бегущие вниз по холмам, если бы только… если бы только! И ведь это «если бы» было таким простым и возможным!

– Если бы ты только могла это осознать, – продолжает мисс Черчилль, обращаясь к сестре рассудительным тоном, – я ведь на самом деле куда более приятная компания, чем Дэвид. А ты, надо признать, ничуть не скучнее Беллэйрса.

Но Белинда все так же взирает с угрюмым, болезненным безразличием на напрасно расточаемую перед ней красоту природы.

– Давай попробуем хотя бы притвориться, что нам весело? – убеждает Сара. – Думаю, и я бы смогла, если бы тебе это удалось.

Но миссис Форт не в силах пообещать даже этого.

– Не можешь? – снисходительно вздыхает Сара. – Что ж, я последний человек, кто вправе тебя винить. Лично я тоже никогда не любила пейзаж без привлекательных мужских фигур на переднем плане!

Однако со временем стало казаться, что мисс Черчилль сегодня обречена именно на такой неполноценный пейзаж. Хотя они давно достигли Конистона, пообедали и уже несколько карет и шарабанов успели приехать и разгрузиться, не было ни малейшего признака появления тех самых «привлекательных фигур», на которые она так рассчитывала.

– Побеждена какой-то цитрой! – трагически восклицает Сара. – Если бы не эта цитра, я бы ее перещеголяла. Никогда больше не поеду никуда без цитры!

Белинда печально усмехается:

– Я бы на твоем месте не зарекалась!

– Полагаю, здесь должна иметься какая-нибудь занудная достопримечательность, – зевая, говорит Сара. – Будет нехорошо, если они узнают, что мы ее не видели. Только не озеро – нет! Я этого не вынесу, оно напомнит мне ту лодку! Что нам говорил официант? Медные рудники и водопад? Ну же, взбодрись немного и настрой свой ум на новые впечатления!

Они уже собирались двинуться в путь, как Сара вдруг просияла:

– Я оставлю сообщение, куда мы пошли, на случай если кто-то будет нас спрашивать!

– Это совершенно излишне! – угрюмо отзывается Белинда.

Прогулка, предпринятая в таком унылом расположении духа, едва ли могла принести сестрам удовольствие.

– Дойдя до отеля «Черный бык», мы должны повернуть направо, – обреченно сообщает Сара. – Интересно, что бы случилось, поверни мы налево?

Однако у них нет сил даже на такой эксперимент. Миновав деревню, выбеленную церковь и спросив дорогу у местных жителей, они стали подниматься по горной тропе; справа от них по истертым валунам резвилась маленькая веселая речка, а слева зеленел косогор. Вскоре речка осталась в стороне и скрылась за стеной листвы, но журчащая вода еще долго продолжала их окликать: «Я здесь, скоро мы снова встретимся». Так и случилось. Вскоре дорога свернула вправо, освободилась от тени завистливых сикомор и горных рябин с их красными четками ягод, и путницы подошли к грубому каменному мосту без перил, под которым поток обрушивался вниз, бурля и пенясь. Был ли это тот самый водопад, который они искали? Сестры не знали и не слишком заботились об этом.

– Моя чаша терпения переполнена! – решительно заявляет Сара, усаживаясь. – Мне жарко, у меня подкашиваются ноги, мой хитроумный замысел потерпел крах. Будь тут прямо за углом Ниагара, я бы даже не шелохнулась, чтобы взглянуть на нее. О, зачем я бросила бабушку? Милая бабуля! Как бы она все это возненавидела!

– Даже сильнее, чем ты? – цинично спрашивает Белинда.

Миссис Форт все еще стоит, приковав взгляд к водопаду, а ее сердце снова и снова повторяет горькую утреннюю жалобу: «Как было бы чудесно! Если бы только… если бы только что?»

– Белинда! – раздается вдруг торжествующий голос сестры. – Смотри, мне кажется, там кто-то двигается между деревьев! Да? Я так и думала! Редко когда мои молитвы получали столь однозначный ответ! – Затем ее тон резко меняется на раздраженный: – И надо же ему было притащить с собой этого вечного Дэвида!

* * *

– Вы идете к медным рудникам? – невинно спрашивает мисс Черчилль пару минут спустя, обращаясь к подошедшим. – Мы тоже собирались их посмотреть, но вот силы иссякли…

– Мы и не слышали, что тут есть рудники, – отвечает Беллэйрс с юношеской прямотой. – Мы искали вас; нам передали вашу записку.

Впервые в жизни Сара выглядит капельку глупо.

Белинда по-прежнему не сводит глаз с водопада, словно поглощенная им. В конце концов, он не так уж велик: никакого оглушительного грохота, брызги не обдают влагой, а высота падения – всего несколько футов. Но как ослепительно бела его пена! Как грациозно он ныряет вниз! Как приятен его шум – словно голос Ундины, зовущий своего неверного Гульдбранда![154]

– Я слышал, как вы приказывали кучеру ехать в Конистон! – доносится до слуха Белинды. И это уже не шепот водопада. Она резко отворачивается, но Риверс успевает заметить, что ягоды рябины едва ли краснее ее щек.

И затем как-то само собой выходит, что они вдвоем медленно бредут прочь, словно желая проследовать за ручьем к самым его истокам в недрах гор. По крайней мере, на какое-то время они могут составить ему компанию. Почти в полном молчании они то и дело останавливаются, наблюдая за его прелестными причудами: маленькими каскадами, перекатами и стремнинами. Ручеек поет и танцует в своей ликующей старости (сколько веков уже ему от роду?), так похожей на юность!

– Хотела бы я верить, что сохранюсь так же хорошо! – говорит миссис Форт с взволнованным смехом, присаживаясь на серый камень у дороги, ведущей к медным рудникам.

Солнце на время скрылось, и холмы