class="p1">– Когда они вас сюда привезли? – спросил он, идя за ней.

– Вчера вечером. Когда я вернулась от вас, у дома меня ждал Олег Шевин. Он стал рассказывать, что ему нужна помощь. Мой автомобиль. В общем, обманул. В моей же машине привезли меня сюда. Они сказали, что убьют Антона, если я не поеду с ними и не буду вести себя тихо.

Бедная девочка. Ей, видимо, немало пришлось пережить за эту ночь. Нелидову было ее жаль. Чекистка или нет, столкновение с грубой силой не проходит бесследно.

Лиза зашла в ванную комнату. А Нелидов натянул ботинки, завязал шнурки и спустился по лестнице. Внизу он подождал Лизу. Той потребовалось не больше пятнадцати минут, но выглядела она теперь посвежевшей. Волосы были причесаны, и на лицо вернулся естественный цвет. Нелидов помог ей надеть манто.

– Что теперь? – спросила Лиза. – Вы будете выручать Антона?

– Я не против попытаться. Но сначала надо узнать, где пройдет встреча.

– Как же мы это сделаем? Вы убили этого верзилу.

– Остался другой. Старич. Его я оглушил и связал. Попробуем спросить у него.

Они вместе спустились в подвал. Серб уже очнулся и даже делал попытки освободиться. Но безуспешно. Нелидов не допускал одних и тех же ошибок. Подойдя к Старичу, он перевернул его на спину. Увидев Лизу и Николая, тот зло сверкнул глазами.

– Скажите мне, молодой человек. Где пройдет встреча со Щегловым?

Нелидов посадил Лизу на стул, а сам устроился на ящике.

– Идите к черту!

– Николай, – обратилась Крушевина к Нелидову. – У вас есть нож?

– Шлюха! Сука! – зашипел Старич.

Нелидов поставил свой ботинок ему на горло. Тот захрипел и умолк.

– Нож у меня есть, – успокоительно ответил Николай. – И дубинка тоже. Однако я считаю лишним применять к господину Старичу пытки. Он подумает немного и сам скажет. Выбор у него есть. Или продолжать лежать в подвале и ждать, пока его развяжут свои. Или умереть. Но не сразу. Я выстрелю ему в пах. И ты, Старич, истечешь кровью.

– Не посмеешь! Ты же офицер!

– Посмею. Не сомневайся. И я уже не офицер. Это все в прошлом. У меня вопрос к тебе.

Что говорит твоя офицерская честь о работе на ОГПУ? И как относится к издевательству над девушкой?

Старич долго не думал.

– Встреча пройдет в катакомбах. В четыре часа.

– Они тянутся под всем Парижем. Где конкретно?

– Я не знаю. Честно! Вход известен лишь Шевину и Осицкому. Остальные не в курсе.

– Остальные? Это кто?

– Я, Митошин, Субботин и Ледов.

– Это вся ваша группа? Двух последних я не видел.

– Они привлекаются для слежки или припугнуть кого.

В подвале не слышно того, что происходит наверху. Нелидов слишком поздно понял, что там кто-то есть. Значит, кроме входной двери, закрытой на защелку, была и другая. Надо было смотреть внимательнее. Он встрепенулся, когда едва приоткрытая дверь в подвал распахнулась. Мужчина в пальто и котелке сразу выстрелил в Николая. Пуля разбила бутылку за его головой, слегка поранив щеку острым осколком. Нелидов тоже открыл огонь, не целясь. Подвал заволокло пороховым дымом. Человек наверху выстрелил еще несколько раз, упал вперед, прямо на ступеньки и скатился по ним вниз. Он был мертв. Две пули получил и Старич, оставшийся лежать с открытыми глазами и застывшим на лице удивлением.

– Лиза, вы целы?

– Да, да.

В ее голосе не было страха, говорила она бодро. Это хорошо. Не хватало еще приводить девушку в чувство.

– А вы, Николай?

– А я, кажется, не совсем. Меня задело.

Он взялся за правый бок, где свитер стал липким от крови. Нелидова охватила внезапная слабость.

Глава девятнадцатая. Парижские катакомбы

Вход в подземелье был устроен в полуразрушенной от времени часовне, находившейся на пустыре, со всех сторон закрытом от улиц доходными домами. Чтобы прийти сюда, надо располагать точными сведениями или картой. Иначе входа можно было и не найти. У двери, откуда начинался спуск, сидел на камнях Осицкий. Когда Шевин привел их в часовню, выяснилось, что его страховал молодой человек, который участвовал в проверке Антона. Одетый в короткий черный бушлат, он левой рукой нервно расстегивал и застегивал пуговицы на нем. Правую же все время держал в кармане.

– Обыщите их, – приказал Шевин.

Антон со Щегловым переглянулись.

– Вы нам не доверяете? – поинтересовался Щеглов.

После его вопроса о катакомбах он не произнес ни слова, держась спокойно и с достоинством. Антон, хорошо представляя, что ждет Павла Михайловича, чувствовал себя последним негодяем. Тот же успел ему подмигнуть, чтобы не терял присутствия духа.

Щеглов выглядел невозмутимым и позволил себя осмотреть. Люгер из его кобуры перекочевал к Осицкому. Антон сам отдал свой наган. И его положил в левый карман бушлата молодой человек.

– Мы спустимся с вами вниз, в подземелье, – проинформировал их Шевин. – Там нам никто не помешает поговорить.

– Помилуйте, – в своей излюбленной насмешливой манере обратился к нему Щеглов.

– Лично я могу найти вам в Париже десяток таких мест, где никто нам не помешает. Но там более сухо и не так далеко идти.

– Но в ваших местах нельзя сразу утилизировать труп, – парировал Шевин с поистине демонической усмешкой на лице. – Повинуйтесь, Павел Михайлович. И все закончится хорошо.

– Умолкаю, – поднял вверх руки Щеглов.

– Ведите нас, Вергилий, – обратился он к Осицкому, доставшему из кармана цилиндрический фонарик и первым приблизившемуся к входу. Тот, не отвечая, начал спускаться по ступеням.

– Ступайте за ним, – приказал им Шевин. Он закрепил свой плоский четырехугольный фонарь на груди, зацепив за пуговицы пальто. Замыкал шествие молодой человек в бушлате. У него тоже был карманный фонарик. Щеглов пошел первым, Антон за ним. Свет от трех фонарей делал хорошо видными ступени и сам проход. Лестница была каменной и винтовой. Кое-где ступени обломаны. Чем ниже они спускались, тем сильнее чувствовалась сырость. Идти вниз пришлось долго. Антон, чтобы отвлечься, считал в уме ступени. И насчитал девяносто восемь. Когда спуск закончился, перед ними оказался подземный туннель, от которого отходили еще ответвления.

– Ледов, вы останьтесь здесь, у входа, – сказал Шевин молодому человеку. – Появиться никто не должен. Но всё же будьте начеку.

Тот с готовностью кивнул.

– А мы с вами,