на короткое время. Но два дня назад доктор объявил, что кризис миновал. Нелидов пошел на поправку. Почти все это время к нему часто приезжали Антон и Лиза. Приехали и сегодня. Нелидову не терпелось поговорить с Изломиным. До этого дня Антон уклонялся от разговора, отговариваясь, что Николай слишком слаб. Вот и сейчас пытался найти себе занятие подальше от постели больного. Нелидов улыбнулся. Он уже приготовил другу ловушку.

– Аньес, милая! Принеси мне поесть. Что-то подташнивает, – попросил он.

Это был условный знак. Мадемуазель Дефитер отложила стеклянный шар, взятый в руки, и попросила Лизу ей помочь. Готовила она у себя. Кухня Нелидова не выполняла своего прямого предназначения, ее интерьер был чисто декоративным. Обе девушки вышли. Николай условился, что Аньес продержит у себя Крушевину не меньше получаса, дав мужчинам возможность поговорить. Антон понял маневр правильно и, вздохнув, поставил кресло рядом с постелью. Николай посмотрел на него и сказал:

– Пора нам с тобой разобраться во всем. Я достаточно здоров. Не надо держать меня в неведенье.

– Хорошо, Николя. Как пожелаешь.

– Сначала мне хотелось бы узнать про дом на улице Абревуар. Ты знаешь, что там случилось, да?

Антон успокаивающе поднял руку.

– Не волнуйся. Лиза мне рассказала о том, что там произошло, во всех подробностях. А в доме все в порядке. Тишина и покой. Мы ведь туда отправились вместе с Лизой в ту же ночь.

– Серьезно? – Нелидов поднял брови, искренне удивившись. – Антон, ты взял на такую грязную работу девушку?

– А кого мне было брать? Кому еще довериться? Вишецкому? Он и так помог. Все вопросы с больницей и врачами решил он. А то и тебя бы полиция начала донимать. Все-таки ранение-то огнестрельное.

Антон развел руками.

– Ну, в общем, я и Лиза все сделали сами. Тела убитых завернули в брезент. Помыли пол, убрали, что смогли. Хорошо, что там стены толстые. Выстрелов никто не услышал. Ночью на Лизином автомобиле вывезли трупы и сбросили их в Сену. Их там было три. Уложились в два раза.

– Не пойму. Как там третий-то оказался? Входную дверь закрыл Старич. Я сам это видел. И после того, как серба отнес в подвал, все комнаты внизу проверил. Очень неожиданно этот третий появился и едва с нами не покончил.

Нелидов недоуменно почесал бровь.

– Всё просто, – усмехнулся Антон, видя, что друг не оставил старую привычку. – В кухне есть еще одна дверь. Это ход во двор. И через дворы соседних домов можно выйти на другую улицу. Дверь всегда закрыта, но если есть ключ, можно войти с улицы. Так третий человек Шевина в дом и попал.

– Понятно. Я потерял хватку и был слишком невнимательным. Сам виноват. Нужно было все проверить досконально, а я поторопился.

– Не казни себя. Со мной вышло также. Я в катакомбах тоже поторопился. Но вернемся к дому.

– Вы, значит, всё прибрали?

– Сделали, что смогли. Сам понимаешь, все следы спрятать не удалось. В подвале от выстрелов много бутылок с вином перебито. Дырки в стенах от пуль. Приедет хозяин и наверняка в полицию обратится.

– Откуда приедет?

– Из Ниццы. Мне Старич рассказывал: дом-то Шевин арендовал. А с него какой теперь спрос? Полагаю, все обойдется. Я в газетах читал, что в том районе несколько грабежей было. Один даже со смертельным исходом. На бандитов спишут.

Антон взял Николя за руку.

– Я тебя толком и не поблагодарил. За то, что Лизу вытащил из этого проклятого логова! Спасибо! Огромное-огромное!

– Перестань. Она самого меня спасла. Перевязала и привезла к своему деду. Тот всполошился, конечно, но не растерялся. Сразу знакомого врача вызвал. Ты лучше мне расскажи, что случилось в катакомбах?

Антон помрачнел.

– История эта, Николя, пахнет плохо. И я в ней вел себя не геройски. Шевин заставил меня привести Щеглова. И не был уверен, что расскажи я всю правду подполковнику, тот мне поверит и подыграет. Не мог рисковать. Ты же понимаешь?

– Понимаю. И надеюсь, тебе будет легче, если я скажу, что поступил бы так же.

Антон кивнул.

– Правда, я и не подозревал, что Шевин будет проводить вербовку в катакомбах. Оказался, видишь ли, любителем драматических эффектов.

И Антон, стараясь говорить кратко и по существу, рассказал Нелидову о том, что произошло в галерее. Николай внимательно выслушал до самого конца.

– Вот и всё, – завершил свое повествование Антон.

– Да, – протянул Николай. – Такое уж не спрячешь.

– Именно, – сказал Антон. – С одной стороны, перестрелка случилась в таком месте, что лучше и не придумаешь. В той пещере за дверью была яма. Как раз для такого случая. Мой труп, между прочим, Шевин собирался бросить в нее. Я бы так и поступил, но у меня есть начальница. А у нее свой начальник. Я после катакомб поехал к Лизе. От нее и узнал про тебя. Лиза вызвала на встречу Конродиса. Он испугался, что пропажу Щеглова так просто не скрыть. Его обязательно начнут искать, обратятся в полицию и пошло – поехало. Дойдет дело и до Шевина с его компанией. Бесследная пропажа такого количества людей, пусть и эмигрантов, может всколыхнуть через газеты общественное мнение. Только что СССР установил дипломатические отношения с Францией. И такая история будет сильно не к месту. Вот Конродис и приказал все оставить как есть и просто позвонить в полицию. Нам пришлось так и сделать. Не сразу, конечно. Ночью мы вывозили трупы. Утром убирали. И лишь днем Лиза позвонила в полицию из телефонной будки. Таких сейчас в Париже много. Очень удобная вещь, если не хочешь, чтобы тебя опознали и нашли. Лиза по телефону достаточно подробно описала, как туда попасть. Ну и началось! Дня три пресса только о кровавой трагедии в катакомбах и писала. Вся эмиграция наша всколыхнулась. Мыслимое ли дело: четыре трупа. И все русские. Полиция выяснила, что перестрелка произошла между ними. Домыслы и слухи всякие ходили и до сих пор ходят. Кто убеждает, будто стычка со стрельбой произошла из-за ревности. Другие твердят, что это дело политическое.

– Не так и далеко от истины, – не упустил случая легко поддеть друга Николай.

Антон на его выпад не отреагировал. Он все еще переживал случившееся.

– Но Конродис оказался прав, – все же вынужден был заметить Антон. – Кто бы что не говорил, а официально про