«руку ОГПУ» нет ни слова. Внутренние разборки. На это всё и списали.

– Так ты все следы замел? И там?

– Мы с Лизой, – поправил друга Антон. – Я вложил люгер, из которого стрелял, в руку Щеглова.

– А полиция?

– В полицейский участок меня вызывали. Установили, что я с Щегловым обедал. И в гараже с ним был, когда тот брал автомобиль. Я подтвердил. И сказал, что позже мы с ним расстались. У катакомб меня никто не видел. Место там тихое. Ну и алиби у меня. Лиза подтвердила, что, расставшись с Щегловым, я все время до вечера был с ней. Гуляли. Правда, есть еще хозяин лавки, где мы с Щегловым оружие взяли. Но тот в полицию не пойдет уж точно. Свой же наган я выбросил в реку. Даже, когда найдут трупы в реке, в худшем случае решат, что они связаны с трупами в катакомбах. Но дело это, думаю, долгое. В общем, до меня не доберутся. Вернее, не успеют. Конродис сказал Лизе, чтобы я как можно быстрее уезжал обратно в Россию. Он сильно разозлился. Лиза сказала ему, что Шевин хотел меня убить. Конродис будто бы ничего не знал об этом плане. Он лишь поручил Шевину завербовать Щеглова, а средства воздействия оставил на его усмотрение. А еще Шевин успел пожаловаться на меня. И я, по-видимому, стал резиденту не нужен. Следствие по делу в катакомбах пошло довеском, чтобы меня побыстрее отправить домой.

– Значит, ты уезжаешь? – огорчился Николай. – Хотя в возникшей ситуации, скорее всего, тебе лучше тоже исчезнуть. Как скоро едешь?

– Двадцать седьмого декабря. Билеты уже купил. До самого Таллина. Вот отпраздную Рождество и в путь.

– Тяжело мне будет с тобой расставаться, дружище!

– Зато больше не стану доставлять тебе неприятности, Николя!

– А на что тогда друзья?

Они рассмеялись, и Антон снова вздохнул. На этот раз еще тяжелее.

– Чего ты?

– Мне кажется, что смерть Щеглова на моей совести. Я его туда завел. Пусть и не по своей воле.

– Перестань причитать, – жестко оборвал его Нелидов. – Я думал, из тебя жизнь выбила гамлетовские сомнения. Твой Щеглов не невинная жертва. Рано или поздно его шпионская карьера обязательно прервалась бы примерно таким образом. И от старости он точно не умер бы. Твоей особой вины в его смерти я не вижу. Откуда ты мог знать, чем все закончится? А Шевин действительно собирался тебя убить. Представь себе такую картину. Щеглов согласился на вербовку. Решил, что жизнь дороже. Он ушел из катакомб живым, а тебя лишили жизни. Долго ли Щеглов о тебе горевал бы? Полагаю, что не очень. Ты ему не брат и не сват. Так что, скажи спасибо Богу, что выжил. И иди дальше.

– Жалко мне его, – всё же сказал Антон. – Хороший был мужик, Павел Михайлович.

– О мёртвых или хорошо, или ничего, – привел к месту латинское выражение Николай и спросил:

– Где их похоронили?

– На одном кладбище. Сент-Женевьев-де-Буа. В соседних могилах. Представь, кто по Шевину плакал навзрыд?

– Княжна?

– Она самая. У них любовь была. Но из-за семьи она скрывала. А ты, Николя, откуда узнал?

– Из-за этой вот любви Ирина Крушевину предала. Сказала ему о тебе и Лизе. Только она знала, что у тебя с ней роман. Потому Лизу и похитили.

– Вот оно, как! А Лиза мне о княжне не говорила. Да что теперь? Слава Богу, что все так завершилось.

Они помолчали.

– Скажи мне, мон ами44[44], – Николай внимательно посмотрел на Антона. – А у тебя с Лизой что? Тоже завершилось?

Антон пожал плечами

– Не знаю, Николя. Мы оба понимаем, что быть вместе у нас не получится. Она будет жить здесь. И неизвестно сколько времени. Мне же никто не разрешит остаться. Ты же знаешь: я связан долгом. И там, в Москве, у меня еще и дядя.

– Остается бежать.

– Куда?

– Куда-нибудь в Южную Америку. В Аргентину, к примеру. Будешь жить в хижине и пасти скот на мустанге. Все по Густаву Эмару45[45].

– Здорово было бы, – улыбнулся Антон. – Лиза не согласится. Она же коммунистка и карьеристка. Да и бегать всю жизнь, сам знаешь, не весело.

– Я шучу. Грустно, но шучу. Поезжай на Родину, Антон. Не угадаешь, как лучше. Зато дядю своего не подставишь.

– Возьми.

Антон протянул карточку Нелидову.

– Что это?

– Номер телефона лейтенанта Барра. Он служит во французском разведывательном бюро. Я обещал ему позвонить, но не стану этого делать. К черту эти шпионские игры. А тебе, возможно, этот номер понадобится. Ты же остаёшься во Франции. Считай, что это мой подарок.

– Ну и жук же ты! – удивился Николай. – Телефон сотрудника бюро у тебя идет как подарок? Зачем он мне? Я стараюсь держаться подальше от всяких секретных служб. Мне вовсе не хочется связываться даже и с французской разведкой.

Он повертел карточку в руке.

– Тогда выбрось, – согласился с ним Антон. -Пожалуй, подарок действительно не очень нужный. Давай я ее порву.

Он потянулся за карточкой, но Николай не отдал ее.

– Оставь. На всякий случай.

Они рассмеялись. Нелидов потянулся обнять Антона и чуть скривился от боли в ребре.

Рождество они встретили вчетвером. Аньес всё ждала, что Нелидов признается ей в любви или попросит ее выйти за него замуж. В такую ночь это вышло бы очень к месту. Но тот и не думал делать ей предложение. Антон также не выглядел счастливым. События последних дней выбили его из обычного позитивного состояния. И праздник вышел бы совсем печальным, если бы не Николай и Лиза. Каждый из них веселился за двоих. Нелидов, хотя его все еще беспокоила рана, вел себя оживленно и был разговорчив больше, чем всегда. Он веселил компанию остроумными наблюдениями, шутками и тостами, взяв на себя роль тамады. Лиза Крушевина вторила ему во всем. Ее искрометное веселье в конце концов передалось Аньес, и, оставшись один, Антон тоже отмахнулся от грустных мыслей. Их ужин, начавшийся «за упокой», завершился «за здравие».

– Девушки, – сказал Нелидов, – Я уже долго терплю, но мне жутко хочется курить. Пожалуйста, разрешите мне выкурить всего одну папиросу.

– Я составлю тебе компанию, – объявил Антон и полез в карман за пачкой сигарет.

–