Агафья кивнула:

— Есть, но они стараются не вмешиваться без явных улик, — ответила она. — Причем, доказательства, что Синод задержал не человека, а нечисть, должны быть очень вескими. Иначе потом за дознавателей возьмется специальная комиссия, которая следит за нарушениями прав человека. А если подозреваемый окажется еще и высокорожденным…

Она не договорила, но я кивнул, понимая, к чему клонит девушка.

Агафья не обманула. Лавки с травами, настойками, и эликсирами и правда были на каждом углу. Мы въехали на узкую улочку, где дома стояли почти вплотную. Где-то вдалеке низко, протяжно звонил колокол.

Машина выбралась на центральный проспект. Мы проехали мимо массивного серого здания, над входом в которое позолоченный герб с символом глаза в круге. На крыльце, у массивных дверей, дежурили двое человек в белых рясах. Явно бойцов-храмовников, из которых набирают охрану синодники.

— Центральное здание Синода, — сказала Агафья. — Центра Имперской веры. И самой большой бюрократии на свете.

— Куда же без нее, — усмехнулся я и уточнил. — Нам разве не туда?

Девушка отрицательно качнула головой:

— Нет, не сейчас, — ответила она. — Наш контакт предпочитает более нейтральную территорию. Договорились встретиться за обедом в ресторане неподалеку отсюда.

Я усмехнулся:

— Логично.

Она указала на узкий переулок, уходивший вправо. «Волга» нырнула в полумрак между высокими домами и остановилась у входа под кованой вывеской с золотыми буквами: «Светлое место».

Машина мягко остановилась у тротуара. Я заглушил двигатель, повернулся к сидевшей рядом Агафье и произнес:

— Ну что, идем, травница?

Агафья открыла было рот, и я поспешно добавил:

— Но учти: это не свидание.

Девушка фыркнула, хотя я заметил, как она тщательно прячет улыбку:

— Договорились, охотник.

Она открыла дверь и вышла из машины. Я последовал за ней, раздумывая, каким выйдет разговор.

Не дойдя до крыльца несколько шагов, Агафья вдруг остановилась, глядя на соседнюю от ресторана лавку.

— ЧТо там? — уточнил я.

Девушка указала на витрину лавки:

— Смотри, — произнесла она. — «Травяная лавка мастера Ильина. Лучшие отвары столицы.»

Я пожал плечами:

— Ну и что?

— Посмотри на цены.

Я присмотрелся. На доске объявлений было написано «Акция: 'Отвар от головной боли — 50 копеек. Общеукрепляющий настой — 1 рубль. Лечебный бальзам — 3 рубля.»

Я посмотрел на девушку:

— Все равно не понимаю.

Агафья достала из кармана блокнот, принялась быстро перелистывать страницы, и найдя нужную, показала мне:

— Их себестоимость 40 копеек, 80 копеек, 2 рубля 50. Если продавать по их ценам, работа будет практически без прибыли.

— То есть даже если мы откроем лавку, заработать не сможем? — уточнил я, и Агафья покачала головой:

— Не так. Заработать сможем. Но очень мало. И очень медленно.

— Но это же акция, — я указал на табличку

— В столице начали появляться сетевые лавки травников, которые пытаются выжить мелкие предприятия, — пояснила травница. — Они могут торговать так годами, пока не купят или не разорят всех конкурентов.

— А потом поднимут цены, — догадался я и девушка кивнула:

— Верно.

Я потер лоб, обдумывая услышанное. Затем повернулся к травнице и уточнил:

— Какой нужен оборот, чтобы окупить лицензию и аренду?

— Минимум триста склянок. Это если работать каждый день без выходных.

— Ладно, давай попробуем. А там видно будет. Но мое чутье подсказывает, что все сложится как надо.

Агафья кивнула:

— Да, — растерянно пробормотала она. — Наверное.

Она направилась к крыльцу. Я последовал за ней. Но теперь встреча с Вержбицким казалась мне ещё важнее.

Глава 6

Безрадостные перспективы

Агафья поднялась по ступеням, и услужливый привратник открыл перед нами дверь, и мы вошли в помещение, остановившись у входа.

В заведении пахло поджаренным мясом с розмарином, кофе и свежим хлебом. Но за всем этим я почувствовал едва заметный аромат ладана. Я нахмурился. Кто-то явно благословлял это место. Причем, делал это совсем недавно.

Высокие потолки с лепниной, где среди завитков прятались электрические лампы в форме свечей. В центре зала стоял старинный рояль, на крышке которого расположилась ваза с белыми пионами. За инструментом сидел седой мужчина во фраке. Музыкант играл легкую музыку.

За застеленными кремовыми скатертями столами сидели немногочисленные посетители: хорошо одетые люди: мужчины в темных костюмах, женщины в длинных платьях, сдержанных и дорогих. Все они о чем-то негромко переговаривались, и почти не притрагивались к поданной еде.

— Добрый день.

Голос за спиной заставил меня обернуться. В нескольких шагах от меня стоял улыбающийся распорядитель. Он окинул взглядом нашу одежду, и заметив семейный герб на груди моего пиджака, склонил голову и произнёс:

— Чем могу помочь уважаемым мастерам?

— Столик где-нибудь в глубине зала, — попросила Агафья. — Без лишних глаз. И проводите к нам мастера Вержбицкого, когда он прибудет.

Распорядитель с улыбкой склонил голову:

— Пройдемте.

Он направился вглубь помещения. Мы последовали за ним.

Столик оказался практически в углу, подальше от посетителей.

— Прошу, — распорядитель остановился рядом со столиком и отодвинул стул.

— Спасибо, — поблагодарила мужчину Агафья.

Я сел и откинулся на спинку кресла. Взглянул в окно, сквозь которое виднелся мокрый асфальт и редкие прохожие. За стеклом отражались огни города, а внутри всё было мягким, золотистым, как в коконе. Травница расположилась напротив.

— Интересное место, — протянул я, глядя в окно. — Красивое.

Агафья кивнула:

— В этом районе не бывает некрасивых мест, — заметила она. — По соседству располагается Синод и некоторые ведомства столицы. А значит…

— Люди, которые ходят сюда пообедать — граждане со статусом и состоянием, — понял я.

Рядом с нами появился официант, который положил на стол меню.

— Травяного отвара, — попросила Агафья, — На ваш выбор.

Официант кивнул и исчез, а я заметил в зале распорядителя, который вел в нашу сторону высокого худого мужчину в белой рясе. Резкие черты лица, тонкий, чуточку длинный нос, высокий лоб, острый подбородок. В светло-русых волосах, уже начинала серебриться седина, из чего я сделал вывод, что мужчине около сорока лет. И быстро смекнул, что это, наверное, и есть тот самый Вержбицкий.

— Вот и он, — тихо сказала Агафья, подтверждая мои слова.

Вержбицкий с улыбкой приближался к нашему столу. И отчего-то этот «друг Агафьи» мне сразу не понравился. Я смотрел на подходившего к нашему столу человека и вдруг подумал, что разговор