— Ну что, — уточнил я. — Готова познакомиться с тем, во что может превратиться человеческая алчность?

Травница глубоко вдохнула, выпрямилась, и её лицо стало твёрдым, как у человека, который уже прошёл слишком многое, чтобы испугаться развалин. И я улыбнулся.

— Тогда за мной!

Я шагнул на заброшенную территорию, девушка последовала за мной.

За столбами начиналась аллея. Сухие деревья стояли чёрными, скрюченными силуэтами. Они стояли, потянувшись к небу чёрными ветвями, и казалось, молили о помощи. Кора на них была серая, потрескавшаяся, и от некоторых стволов, поднимался лёгкий дымок, будто они только что перестали гореть. В нос ударил запах гари. Такой сильный, что Агафья попятилась, закрыв рукавом лицо.

— Что это за…? — закашлявшись, с трудом произнесла она.

— Кладник заметил нас и напустил морок, — спокойно ответил я. — Напоминает, кто здесь хозяин.

Ворон вдруг медленно повернул голову, его глазки блеснули, отражая свет фонаря.

— А слева на нас… — произнёс он тихо. — Кто-то смотрит.

Я повернул голову. В темноте между деревьями, мелькнул темный силуэт, который тут же исчез. Положив ладонь на рукоять топора, скомандовал:

— Идем!

Аллея вывела нас на открытое пространство перед усадьбой. Луна высунулась из-за облаков, озарив фасад мертвенным светом и явив нам картину, во что превратился дом после пожара и времени. Кирпич кладки обвалился, оставив рваные, похожие на выбитые зубы, темные пустоты. Окна зияли пустыми глазницами, в которых виднелись обугленные балки. Крыша провалилась внутрь, и оттуда тянуло запахом гари, будто пожар случился вчера, а не двадцать лет назад.

На земле вокруг дома лежали остатки мебели, перекрученные, оплавленные. Неопознанные металлические каркасы, цветники, превращенные в пепельные круги.

Справа высился силуэт старого амбара. На его стене кто-то нацарапал углём спираль, перечёркнутую двумя линиями. Старинный знак защиты, чуть поодаль от него виднелась разрушенная, черная от копоти конюшня.

Мы застыли у дома, осматриваясь по сторонам, ожидая, пока кладник выйдет к нам.

— И где он? — едва слышно прошептала Агафья.

Сбоку промелькнула какая-то тень и травница слегка вздрогнула.

— Не поворачивайся, — едва слышно прошептал я.

Девушка кивнула, давая понять, что услышала мои слова.

Между амбаром и конюшней мелькнул силуэт. А через мгновение, луна высветила высокого, плечистого мужчину средних лет, в лохмотьях, в которых с трудом можно было признать старый, изорванный, ноь дорогой когда-то сюртук. Волосы хозяина поместья свалялись в грязные колтуны. Он медленно брел, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Нас он словно не замечал.

— На бездомного похож, — пробормотала женщина. — Прямо как ты говорил.

Мужчина вдруг остановился, повернулся в нашу сторону. Его лицо было каким-то неправильным, как будто кто-то попытался лепить голову по памяти, но не до конца помнил человеческую анатомию. На месте глаз зияли тёмные пустые впадины, а лицо исказилось гримасой гнева.

Агафья испуганно схватила меня за рукав:

— Герман!

— Тихо, — прошептал я. — Он нас слышит.

Смутень опустился мне на плечо, его когти вцепились в пиджак. Существо сделало шаг к нам. Густой туман вокруг кладника дрогнул, разошёлся, словно её плоть резала пространство.

— Назад, — тихо сказал я, поднимая топор и активируя силу. — Очень медленно. Не поворачивайся к нему спиной.

Сила завихрилась вокруг лезвия. Кладник выгнулся, словно сломанная кукла, и с жутким, воем бросился ко мне. И я заметил, что в руке хозяина кладов тускло поблескивает рапира, словно напитанная синеватой ледяной силой. И острие было направлено прямо на меня.

Глава 9

Дорога домой

Я шагнул в сторону, уходя от атаки, холод пронзил воздух так, что кожа покраснела.

Смутень с громким карканьем взлетел с моего плеча, спикировал сверху, клюнул кладника в голову, тот завизжал. Завертелся на месте, размахивая рапирой и пытаясь поразить птицу. Я попутался было воспользоваться заминкой и атаковать, но нечисть считала это и ударила меня плечом, отбрасывая к стене.

Холод резанул по рёбрам. Существо подняло длинную, полупрозрачную руку, и воздух вокруг меня стал холодным, как ледяная вода. Кладник шипел. Слепо, отчаянно, с ненавистью мертвеца, которому не дали умереть правильно. А затем, он бросился на меня.

Сила существа замедляла, так что уклониться от атаки я бы не успел. Поэтому я заблокировал удар, чувствуя, как от ладони до локтя прокатывается онемение. Активировал слабенькую броню, которая впитала остатки ледяной силы и чувствуя, как телу возвращается подвижность. Чуть изменил плетение брони, и остатки силового кокона взорвались, расходясь от меня волной света, которая обожгла кладника и заставила его попятится, закрывая лицо рукой. От одежды хозяина усадьбы пошел едва заметный дым, запахло паленым. Видимо, сила обожгла нечисть.

Я снова коснулся источника силы, но в этот раз, источник не отозвался. Все крохи, что у меня были, пошли на активацию оружия и слабенькую броню. Это было плохо. Если бой затянется, кладник просто меня вымотает, и все.

Ситуацию решила Агафья, которая не мудрствуя лукаво, просто бросила в кладника слабенькое исцеляющее плетение, которое добавляют в эликсиры для усиления отваров. Плетение врезалось в спину. Послышалось шипение, кладник взвыл и обернулся. На секунду, но этого хватило, чтобы я шагнул вперед и наотмашь рубанул топором, глубоко вгоняя напитанное силой лезвие в тело твари. От кончиков пальцев растеклась волна приятного покалывания. Кожа и десны приятно заледенели, впитывая холодную силу нечисти. Кладник дернулся, пытаясь вырваться.

— Герман!

Голос Смутеня вырвал меня из эйфории. Я выдернул топор и замахнулся для следующего удара, но кладник вдруг отпрянул назад, растворяясь в клубах морозного тумана. А в следующее мгновение, за спиной раздалось приглушенное рычание.

Я резко обернулся. Со стороны обугленных руин поместья из темноты, скаля желтые клыки, выступали огромные, черные псы, в глазах которых горел тусклый, синеватый огонь.

Агафья вскрикнула и попятилась ко мне.

— Не двигайся, — едва слышно произнес я, обращаясь к травнице.

Псы медленно подбирались. Они не спешили, словно знали, что добыча никуда не денется. Один из них, самый крупный, с разорванным ухом, припал к земле, готовясь к прыжку.

— Кладник на тебя морок наводит, — послышался каркающий голос Смутеня. — Да присмотрись ты!

Я прищурился, вглядываясь в ближайшее животное. И заметил, что его тень двигалась так, словно бы жила отдельно от тела. А контуры тел подрагивали, словно отражения на воде.

Я глубоко вдохнул, закрыл глаза на долю секунды и сосредоточился, отгоняя страх. Когда я снова открыл глаза, псы уже не казались такими убедительными.

— Это иллюзия,