За спиной послышались лёгкие шаги, а через мгновение женский голос вырвал меня из раздумий:

— Доброе утро, охотник.

Я открыл глаза и взглянул на стявшую передо мной Агафью. На девушке было простое домашнее платье темно-зеленого цвета, волосы собраны на затылке в небрежный пучок, из которого выбились несколько прядей. Она выглядела свежей и бодрой, хотя я заметил, что под глазами её залегли тени, что выдавало беспокойную ночь. Видимо, спалось травнице плохо. Впрочем, это было вполне ожидаемо. Сложно сохранить спокойствие после первой встречи с кладником.

— Доброе, — отозвался я, приподнимая чашку. — Благодарю за отвар!

Агафья кивнула и прошла к окну, отодвинула занавеску. Утренний свет залил комнату, и я заметил, как девушка едва заметно прищурилась.

— Как себя чувствуешь? — глядя в окно, спросила она.

— Гораздо лучше, чем вчера, — ответил я. — Спасибо.

Девушка обернулась и окинула меня оценивающим взглядом. Довольно кивнула, видимо, оставшись довольной увиденным:

— Отлично. Значит, сегодня едем к Вержбицкому?

Она склонила голову и с интересом посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Обязательно! — кивнул я. — Но сначала нужно пересчитать добычу и убедиться, что денег хватит на лицензию и останется на первое время.Инвентаризация! — добавил я, подняв указательный палец вверх.

Агафья отошла от окна и села в кресло напротив меня. Сложила руки на коленях:

— Я тоже все утро думала об этом. Если в сундуке столько, сколько мне показалось вчера ночью…

— То должно хватит с некоторым запасом, — закончил я за нее мысль.

— Очень на то надеюсь, — тихо произнесла она, однако в ее голосе я уловил небольшую тень сомнения.

Сделав глоток, поставил чашку на стол и встал с кресла:

— После Вержбицкого нужно будет подумать об аренде помещения для лавки.

— А ещё и разрешение от городской управы на торговлю потребуется, — продолжила Агафья. — Потом…

— Давай разбираться по порядку, — спокойно ответил я. — Сегодня мы должны поговорить с Вержбицким по поводу лицензии. Остальные проблемы будем решать по мере поступления.

Девушка кивнула, опустив глаза на тлеющие угли в камине. А затем тихо произнесла:

— Знаешь, я всю ночь думала о том, что вчера случилось. Про этот бой с кладником, и как ловко ты раскусил его. Про снятие жуткого проклятия, которое могло плохо для нас закончиться…

Она немного помолчала, затем, подняв на меня взгляд и уточнила:

— А там, в твоём мире все охотники такие?

— В смысле? — не сразу сообразил я. — Какие — такие?

— Ну, — она замялась, подбирая слова. — такие способные.

Я невесело усмехнулся и покачал головой:

— В моем мире охотники сначала попадают в орден, где их долгие годы учат всяким нужным премудростям. Но даже после выпуска, в самом начале полевой работы, многие погибают раньше, чем успевают чему-то научиться. А те, кто выживает, не обязательно самые умные или сильные. Они просто умеют быстро принимать правильные решения. Или везучие от рождения люди. Впрочем, везение у таких рано или поздно заканчивается.

В гостиной повисла тишина. Стало слышно, как за окном чирикали птицы, где-то вдалеке лаяла собака.

Агафья вдруг встрепенулась:

— Ой, что это я. Заболталась с тобой совсем. — Она поднялась с кресла и направилась к выходу. — Идем завтракать, я кашку сварила и яйца пожарила.

Я радостно улыбнулся:

— Звучит очень заманчиво.

— Ну еще бы, — фыркнула девушка. — Готовлю я всяко лучше, чем варю отвары. Хотя ты, наверное, ты и с этим поспоришь.

— Ну не скажи, твои отвары уже дважды спасли мне жизнь, — честно ответил я, следуя за ней.

Агафья на секунду замерла в дверях кухни. Обернулась, и я заметил легкий румянец на ее щеках.

Мы вошли в кухню, где на плите тихо побулькивал чайник, из духового шкафа тянуло запахом свежего хлеба, а на столе уже стояли накрытые льняными салфетками тарелки.

— И когда только все успела? — удивился я, занимая свое место за столом.

Девушка улыбнулась, резким движением сдернула салфетки, и я невольно присвистнул.

В центре стола дымилась глубокая миска с овсяной кашей, обильно сдобренной маслом. Рядом расположилась шкворчащая сковорода с посыпанной зеленью яичницей. Желтки чуть подрагивали, а белок по краям подрумянился до золотистой корочки. Тут же стояла тарелка с нарезанным ломтями еще теплым черным хлебом с хрустящей коркой. В глиняном горшочке желтело свежее масло, а в небольшой плошке поблескивал темный мед.

— Встала пораньше, — пожала плечами Агафья, раскладывая кашу по тарелкам. Села напротив, пододвинула ко мне тарелку:

— Ешь, пока горячее.

Я кивнул, взял ложку, зачерпнул немного каши, попробовал и одобрительно кивнул:

— Очень вкусно.

— А ты сомневался? — притворно нахмурилась девушка. И мы рассмеялись.

Некоторое время мы ели молча, глядя, как за окном занимается утро. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны яблонь, ложились на пол кухни золотистыми пятнами. Где-то в саду, выводя замысловатые трели, надрывалась неизвестная мне птица.

Я разломил горячий хлеб, намазал на ломоть тонкий слой масла, которое тут же начало плавиться, откусил кусочек. Довольно зажмурился: хлеб оказался на удивление вкусным. Мягкий внутри, с легкой кислинкой, как и положено настоящему ржаному.

— Неужто сама пекла? — уточнил я.

Агафья кивнула:

— Вчера вечером тесто поставила, пока ты отсыпался после боя.

Я оторвался от еды, удивленно взглянул на нее. Уточнил:

— Ты вообще спала?

— Немного, — уклончиво ответила она и потянулась за яичницей. — Долго не могла уснуть. Все думала о всяком, — она замялась, — о разном, в общем.

Я не стал ее донимать расспросами. Доел кашу, отставил пустую тарелку, подлил себе отвара, пахнущего мятой, чабрецом и чем-то медовым. Вдохнул привычный, успокаивающий аромат.

Смутень возник на подоконнике, словно материализовался из солнечного луча. Уставился на стол голодным взглядом и требовательно каркнул:

— А где моя порция?

От этой фразы девушка вздрогнула, едва не выронив вилку. Потом нахмурилась и уточнила:

— Астральные вороны едят кашу?

— Этот молотит все, — вздохнул я. — И в огромных количествах.

— Клевета, — возмутился Смутень и хлопнул крыльями. — Я ем ровно столько, сколько необходимо для поддержания уровня моего блистательного интеллекта и энергообмена с физическим планом.

Девушка фыркнула, явно сомневаясь в правдивости слов фамильяра, но все же положила в блюдце немного каши и поставила на подоконник. Ворон склонил голову, изучая угощение, потом милостиво клюнул.

—