— Но я их вижу! — послышался из-за спину дрожащий от страха голос травницы.

— Я тоже, — ответил я. — Кладник любит так делать, чтобы отогнать людей от сокровищ.

Я шагнул прямо на ближайшего пса. Тот оскалился, припал к земле и прыгнул, но я быстро создал плетение, взмахнул ладонью, и по земле прокатилась волна освящения. И светлая сила в мгновение превратила псов в клочья белого тумана. А из темноты между обугленными колоннами снова выступил кладник.

Но теперь он выглядел не как разъяренная тварь, готовая убивать. Скорее как обычный усталый старик. Плечи его поникли, полупрозрачные руки безвольно висели вдоль тела. Рана на груди, оставленная моим топором, сочилась тусклым синеватым светом.

Я усмехнулся, перехватил топор и шагнул к нему.

— Подожди, — произнес он, выставляя перед собой ладонь. — Давай поговорим.

Голос был хриплым, скрипучим, как несмазанные петли старой двери. Но в нем больше не было ярости. Только бесконечная, накопленная за годы усталость.

— С чего бы? — не торопясь опускать топор хитро прищурился я.

Кладник медленно поднял руки в примирительном жесте. Чуть склонил голову, с интересом разглядывая меня.

— Ты сильнее, чем те, кто приходил раньше. Давно я не встречал таких, как достойных противников.

Я развел руки и склонился в изящном поклоне:

— Спасибо.

Кладник сделал осторожный шаг в мою сторону, и я мгновенно выпрямился, заставив противника остановиться:

— Поэтому я хочу предложить тебе сделку, — вкрадчиво произнес он.

— Какую сделку? — подала голос Агафья из-за моей спины.

Дух повернул голову в ее сторону. На его изуродованном лице проступило что-то похожее на улыбку:

—ете Вы забира забираешь часть моих сокровищ. Треть. Или даже половину. А остальное оставляете мне. По рукам?

Я хмыкнул и лукаво уточнил:

— А если я заберу всё?

— Тогда один из нас умрет, — просто ответил кладник. — Но даже если ты победишь…

Он чуть наклонился вперед и вкрадчиво продолжил:

— Сколько сил у тебя останется? Хватит ли, чтобы снять проклятие с сундука? Или ты получишь только горсть черепков?

Он говорил спокойно, словно оговаривая со мной условия сделки. И в этом была своя жуткая логика.

— Герман… — тихо произнесла Агафья.

«Он блефует», — раздался в голове голос Смутеня. — Он не снимет проклятье. Задурит тебе голову, а потом сьест тебя, как и остальных'.

Я смотрел на раненого кладника. Он был гораздо слабее, чем пытался казаться. Но и я был не в лучшей форме. Сила во мне почти иссякла. Один неверный шаг, одна ошибка…

— Нет, — твердо сказал я.

Кладник вздрогнул и удивленно взглянул на меня:

— Что?

— Я сказал: нет! — повторил я и поудобнее перехватил топор. — Сделки с нечистью всегда заканчиваются плохо. Ты откупишься, восстановишься, и продолжишь жрать других заблудших сюда по недоразумению.

— Охотник… — в голосе кладника прорезалось что-то похожее на мольбу.

— Нет, — повторил я и шагнул вперед.

Кладник отчаянно взвыл. Фигура исказилась, вытянулась, он снова попытался атаковать, но движения его были медленными, неуклюжими. Я легко ушел в сторону от выпада нечисти и ударил топором.

Лезвие глубоко вошло, рассекая полупрозрачную плоть. Рукоять завибрировала, впитывая остатки силы существа. По телу прокатилась резкая, обжигающая волна холода, от которой я с трудом удержался на ногах.

Кладник дернулся еще раз и его рот открылся в беззвучном крике. Туман вокруг него бурно закрутился, распадаясь на клочья. Фигура издала глухой, нечеловеческий звук, и рассыпалось тусклыми синими искрами, похожими на холодное пламя. Синеватые искры закружились в воздухе, поднялись к ночному небу и медленно погасли одна за другой. Над усадьбой повисла тишина. Только ветер шелестел в ветвях мертвых деревьев да где-то вдалеке ухала сова.

— Фу-у-у… мерзость, — прокаркал Смутень. — Он питался живой силой. Правильно, что мы сюда прибыли и избавили этот мир от существа, которое убивало заблудившихся путников.

— Всё? — тихо спросила Агафья. — Он… мертв?

— Для него — да, — тяжело дыша ответил я, вытирая лезвие. — И… спасибо тебе. Без тебя, мне точно пришел бы конец.

— Скажешь тоже, — смущенно фыркнула травница и уточнила. — И что теперь?

Я подошел к месту, откуда бил столб света. В глаза сразу бросился полузакопанный сундук, слегка обугленная крышка которого торчала из земли.

— Это… он? — послышался за спиной тихий голос Агафьи и я не оборачиваясь кивнул.

— Так давай откроем его? — предложила травница.

— Не все так просто, — покачал головой я. — Кладник наверняка наложил на клад заклятье. И если мы вскроем сундук без должного ритуала, все сокровища превратятся в черепки.

— Или еще чего хуже, — поддакнул ворон.

Я отряхнул ладони и медленно, почти с уважением, обошёл вокруг обугленного сейфа. Проклятие чувствовалось отчетливо. Как тонкая ледяная плёнка, стянувшая окованное металлом дерево, будто сундук вынули из замёрзшей реки. Провел рукой над ящиком, и на обугленном дереве замерцали, проступая, знаки.

— Ага, — довольно пробормотал я. — Теперь понятно.

Проклятия кладников делились на несколько видов, для каждого из которых был нужен специальный ритуал: обряд прощения, обряд молчания, очищение души, проявление щедрости и даже жертвоприношение. Иногда, обряды нужно было комбинировать.

Я обернулся к травнице и Смутеню и прижал палец к губам, призывая к молчанию. Опустился на одно колено и положил ладонь на холодную и влажную землю. Провел пальцем по земле, рисуя круг. Плетение отозвалось тяжело. Земля под пальцами словно стала ледяной. И меня накрыла волна чужих, полных злобы эмоции. Я закрыл глаза, выровнял дыхание и почувствовал, как в груди тихо отдается звук Силы.

Коснулся ладонью груди, там, где под одеждой билось сердце, и глубоко выдохнул, отталкивая от себя негативные эмоции: страх, азарт, желание выгоду, и оставив в себе только одно чувство. Чувство нужды. Деньги нужны были на новое ремесло, лицензию травника, которая спасет множество жизней, наше с Агафьей будущее.

Довольно выдохнул, заметив, как знаки на крышке сундука замерцали, расслаиваясь и мерцая. Заклятье постепенно разрушалось. Впереди было самое трудное. Я положил ладонь в сейф и тихо, почти беззвучно, прошептал:

— Ты собирал и хранил. Пусть собранное и сохраненное пойдет на пользу.

Пальцы онемели, а кожа на кистях побледнела, покрывшись мурашками. Я с трудом удержался, чтобы не отдернуть руку. Агафья испуганно шагнула вперёд, но я поднял ладонь, призывая ее не двигаться. И