Синода должна будет осмотреть выбранное вами здание и убедиться, что оно соответствует нашим требованиям. Соблюдение санитарных и противопожарных норм очень важно для последующей работы. Синод не хочет, чтобы одна из допущенных к работе лавок вдруг взорвалась.

Мы с Агафьей обменялись короткими взглядами. На лице девушки на долю секунды промелькнуло удивление, а я не удержался от короткой усмешки. И ответил, обращаясь к синоднику.

— Мы все понимаем. Хотелось бы узнать точные требования к помещению, чтобы арендовать подходящее под критерии комиссии.

Синодник кивнул:

— Можете запросить список требований в секретариате, когда будете записываться на экзамен.

Он поднял руку, подзывая официанта, который мгновенно появился рядом с нашим столом. Вержбицкий, не глядя на него, откинулся в кресле и коротко произнес:

— Меню.

Официант кивнул. Исчез, а через пару минут вернулся, прижимая к груди три широких книжки в кожаных переплетах.

— Прошу вас, — произнес он и услужливо разложил меню перед каждым из нас.

Мы сделали заказ. Официант записал перечисленное в блокнот и удалился.

За столом повисла неловкая пауза. Вержбицкий сидел, сложив руки на столе, и смотрел куда-то в сторону, будто погруженный в свои мысли. Агафья задумчиво смотрела в окно.

— Знаете, мастер Вельянов, — задумчиво начал Вержбицкий после паузы, глядя куда-то мимо меня. — Местные лекари до сих пор считают ваше выздоровление маленьким чудом. Чуть более, чем неделю назад вы еще были при смерти. А сейчас свежи, бодры. Прямо второе рождение.

Он с интересом посмотрел на меня и я напрягся. Вопрос был неожиданным, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— На все воля Творца, — просто ответил я.

— Верно, — с воодушевлением кивнул синодник. — Потому что только Творец может совершать чудеса. А к лекарям в этих случаях всегда есть вопросы, что они могли упустить такое. Может был поставлен неверный диагноз? Ошибочная схема лечения и вовсе может свести в могилу раньше установленного Творцом срока!

Я кивнул и пожал плечами:

— Есть случаи, когда организм сам справляется с хворью.

— Бывает и такое, — согласился Вержбицкий. — Но не очень часто.

Я почувствовал, как всё внутри напряглось. Синодник продолжал смотреть на меня, и в его взгляде мне показалось нечто большее, чем простой интерес.

— Простите мне мое любопытство, — поспешно добавил жрец. — Я начинал свой путь служения как простой жрец-травник. И мне всегда были интересны подобные необычные случаи выздоровления. Профессиональная деформация, наверное.

Агафья вмешалась:

— Мастер Вельянов принимал мои отвары. Возможно, именно они и поставили его на ноги.

Синодник перевел полный интереса взгляд на девушку.

— О, не сомневаюсь! — воскликнул он, и в его голосе прозвучала фальшивая нота восхищения. — Ваши навыки, мастер Грозова, действительно впечатляют и поражают воображение! Я слышал много хорошего о вашем учителе, мастере Савелии. Жаль, что он так рано ушел от нас. Он наверняка гордился бы вами.

— Да, — тихо согласилась Агафья. — Жаль.

Неловкий разговор прервал официант, который принес заказ и принялся расставлять блюда на столе. Аромат грибного супа разнесся вокруг, заставив мой желудок предательски заурчать. Я взял ложку, зачерпнул бульон, и сделал небольшой глоток. Вкус был насыщенным, богатым, с легкой ноткой сливок и трав.

Мы ели в неловком молчании. Вержбицкий ел неторопливо, Агафья же напряженно ковыряла вилкой утку, явно потеряв аппетит после разговора о чудесном выздоровлении.

Наконец, жрец положил вилку на опустевшую тарелку, не спеша промокнул губы салфеткой и с улыбкой произнес:

— Что ж, — произнес он. — Если у вас, конечно, не осталось ко мне вопросов…

Он внимательно посмотрел на нас, давая понять, что встреча закончена. И я заметил, что на тонких губах жреца больше не играет самодовольная усмешка.

— Нет, — покачала головой Агафья. — Большое спасибо вам за уделенное время помощь, мастер Вержбицкий.

— Всегда к услугам тех, кто стремится к свету, — ответил синодник и поднялся из-за стола. — Я всего лишь выполняю свои скромные обязанности. До встречи, мастер Грозова. Мастер Вельянов.

Он склонил голову в прощальном кивке и направился к выходу. Я проводил его взглядом, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.

Агафья выдохнула, откинулась на спинку кресла.

— Думаю, он что-то подозревает, — тихо произнесла она. — Про «чудо» — это был не просто разговор.

— Скорее всего, — согласился я. — Работа у него такая, чуять странности.Теперь главное — не дать ему за эту странность ухватиться. Деньги его успокоили, но это ненадолго. Нужно быть осторожными.

Я допил остатки отвара, поднялся из-за стола. Жестом подозвал официанта и попросил счет.

* * *

Мы вышли на крыльцо и я глубоко вздохнул. Повернулся к девушке и уточнил:

— Куда теперь? Думаю, нужно не тянуть и записаться на экзамен сразу?

— Да, чем раньше, тем лучше. — кивнула Агафья. — Поехали в Синод.

Мы спустились с крыльца и подошли к машине. Я услужливо открыл дверь, помогая Агафье сесть в салон, сам занял место за рулем. Завел двигатель и «Волга» плавно выехала с парковки.

— А как, интересно, там все проходит? — уточнил я, пока выруливал на набережную.

— Экзамен? — переспросила Агафья, и я кивнул. — Ну, Вежбицкий рассказал же в двух словах: сначала записаться, а когда назначат день и время, не опоздать. Все проходит в три этапа. Тестирование в теоретической части, определение трав и варка зелий на практике. И в самом конце собеседование с комиссией из трех старших травников. Они могут задавать любые вопросы, вплоть до личных.

— Звучит не так уж сложно, — заметил я.

— Для того, кто хорошо знает материал, — согласилась Агафья. — Но комиссия иногда бывает очень придирчивой. Особенно если у них есть основания сомневаться в кандидате.

— А у них есть основания сомневаться в тебе? — прямо спросил я.

Девушка покачала головой:

— Не думаю. Мастер Савелий был уважаемым травником. И обучил меня хорошо.

— А что бывает, с теми, кто не сдаст экзамен? — полюбопытствовал я.

— Отправят на пересдачу, — просто ответила травница. — Чаще всего, такое право дается через год.

— Отличная мотивация! — сказал я.

Агафья ничего не ответила, только продолжала смотреть в окно. Но я буквально кожей чувствовал ее напряжение, которое передавалось мне, заставляло сжимать руль чуть сильнее, чем нужно.

* * *

Остаток дороги мы ехали молча. Наконец, я припарковался на площади перед зданием Синода и заглушил двигатель.