шли ожесточённые бои с высадившимся с моря японским десантом, однако сейчас места эти давно находились в глубоком австралийском тылу. До войны местное население в основном проживало вдоль побережья, в узкой полосе светлого леса, перемежающегося кокосовыми пальмами. Впрочем, о какой-либо оседлости говорить не приходилось. Как папуасы, так и канаки находились ещё на стадии примитивного подсечно-огневого земледелия и потому часто мигрировали, как только отвоёванный у леса участок земли истощался и переставал давать урожай.

Вражеское вторжение нарушило плавное течение этой тихой первобытной жизни. Для разгрома вражеского десанта в бухту Милн спешно перебрасывались различные подразделения австралийской и американской армий. Всё это вынудило местное население бежать вглубь материка. Но даже после того как фронт сместился далеко на запад, туземцы не спешили возвращаться в обжитые места. Во многих из них, причём – наиболее удобных, по-прежнему продолжали функционировать тыловые части союзников.

К весне 1945 года на сравнительно небольшой территории, привлекшей внимание секции ANGAU по борьбе с малярией, скучилось сразу несколько деревень, как постоянных, так и временных, в которых преимущественно проживали беженцы. Кроме того, здесь же находился госпиталь для туземцев, вместе с постом Королевской папуасской полиции. На первый взгляд условия вокруг были если не идеальными, то близкими к тому. Борису, к примеру, они напомнили читанные до войны южные рассказы Лондона и Стивенсона о жизни полинезийцев на лоне природы. Укромная долина между двух рек, очищенные от кустарника подходы к жилищам, превосходные пляжи, ухоженные и возделанные плантации. Красота!

– Ну, как вам? – поинтересовался возглавлявший Исследовательскую секцию лейтенант Бэйли.

– Райский уголок! – искренне ответил Борис. – Словно картинка из туристического проспекта! Курорт, одним словом.

– Да, курорт, – усмехнулся Бэйли. – Если забыть о малярии. А здесь её подлинный рассадник. В тихих, хорошо прогретых солнцем заводях реки Боде в каждой мерной ложке мы насчитывали не менее пятидесяти комариных личинок! В каждой! Да и для взрослых комаров тоже полное раздолье. Вы местные, с позволения сказать, дома видели?

Борис утвердительно кивнул.

– Вот, – продолжил лейтенант. – Значит, понимаете, о чём идёт речь. Если в других областях Новой Гвинеи папуасы строят свои дома на сваях, то в бухте Милн, из-за дефицита древесины, жилища стоят прямо на земле. Конструкция их чрезвычайно лёгкая и непрочная. Каркас сплетён из ветвей кокосовой пальмы, а стены – из травы кунаи. Никаких окон, естественно, нет. Дверь тоже небольшая. Зачастую она и вовсе делается из старых упаковочных ящиков. Вот где соседство армии пригодилось!

В длину такие хижины обычно двадцать футов, в ширину – шестнадцать, в высоту, до своеобразного конька, двенадцать футов, у стен – от шести до восьми. Внутри никакого освещения и вентиляции. Всё это просто идеальные условия для дневного пребывания малярийных комаров. Порой удавалось поймать их там до пятидесяти восьми особей за раз. Дневной отлов в местах обычного отдыха туземцев вдоль берегов реки дал ещё большую плотность – семьдесят шесть за полтора часа.

А ведь комары, помимо малярии, переносят ещё и лихорадку денге. 19 апреля нами была произведена инспекция туземного трудового лагеря Укака, откуда поступило сразу несколько заболевших. На месте мы выяснили, что комары обильно плодятся в грязных жестяных банках из-под различных консервов, выброшенных на помойку прямо в пределах лагеря. Вот вам и питательная среда! Свалку мы, разумеется, приказали немедленно ликвидировать, а весь мусор впоследствии – сжигать.

– Понятно. Ну и как вы боретесь с этой заразой?

– По-разному, – охотно пояснил Бэйли. – В качестве самого эффективного средства борьбы с взрослыми комарами признано опрыскивание стен туземных хижин двух с половиной процентным раствором ДДТ в дистилляте.

– А, дуст!

– Да, «пыль». Или, если по науке: дихлордифенилтрихлорметилметан! Так вот. Распыление производится при помощи ранцевого опрыскивателя «Рега» на высоту до шести футов с концентрацией приблизительно в сто миллиграммов на квадратный фут. Результаты великолепные. Дохнут практически все! Ну, а если серьёзно, то применение ДДТ, в самом деле, заметно снижает популяцию кровососов. Говорю с полным на то основанием, поскольку это подтверждается ежедневным мониторингом как обработанных, так и оставленных в качестве контрольных, необработанных туземных хижин. Для борьбы же с личинками комаров в окрестные реки недавно запустили мальков рыбы гамбузии.

– Какой, извините?

– Ну, гамбузии. Род лучепёрых рыб из семейства пецилиевых…

«Вот, оказывается, какое сложное и ответственное дело! – не переставал удивляться Борис. – А ведь в представлении некоторых война к одному только “пиф-паф” и сводится. Нет, без хорошо поставленного тыла много не навоюешь!»

Из бухты Милн Борис отправился на принадлежащий голландцам остров Нюмфур. Возглавлявший расположенный в селении Камири госпиталь унтер-лейтенант медицинской службы Риткерк с гордостью продемонстрировал «советскому наблюдателю» своё хозяйство. Тем не менее в ближайшее время он намеревался произвести внутри кое-какие перестановки. Пока же госпиталь состоял из приёмной, перевязочной, смотрового кабинета, операционной, лаборатории и так далее. В общем – стандартный набор. На вопрос же о пациентах и их болезнях Риткерк просто констатировал:

– Наверное, как и у всех. Малярия, фрамбезия, инфлюэнца, абсцесс, фурункулёз. Недавно у одной женщины диагностировал лепру, или проказу. Случай, согласитесь, экстраординарный. Из дальнейшего расследования выяснилось, что женщина эта ещё в апреле из-за своей болезни была изгнана из Сансапора, после чего, в компании с другим прокажённым, заявилась сюда. По согласованию с командованием NICA, первый лейтенант пехоты Коувенховен немедленно принял меры по строительству уединённого домика, на расстоянии примерно в двести двадцать пять метров от посёлка, куда и поместили обоих больных. Пищу им доставляем из столовой госпиталя.

Бывают и смертельные исходы. Куда ж без них. Однажды ко мне доставили папуаса-альбиноса лет двадцати пяти с огромной зияющей раной в предплечье с метастазами вокруг. Последняя стадия рака – пренеприятнейшая вещь. Спасти его не удалось. Жаль, конечно. Ведь помочь стараешься всем. Помню, раз принесли в госпиталь девочку тринадцати лет, анемичную и страдающую от малокровия вследствие тяжёлого приступа дизентерии. После переливания пятисот кубиков плазмы состояние её значительно улучшилось. Буквально на глазах!

Возвращаясь же к малярии, хочу заметить, что в этом отношении ситуация в Камири благоприятная. Почва в посёлке песчаная, быстро впитывающая любую влагу, озёр и прудов поблизости нет. Соответственно, и комары здесь практически отсутствуют. Тем не менее все имеющиеся в округе лужи и источники с застойной водой ежедневно обрабатываются керосином. Кроме того, в столовой госпиталя всегда в достаточном количестве присутствует препарат «атебрин».

– Повезло вам. В бухте Милн обстановка намного хуже…

32.

Борис как раз находился на Нюмфуре, когда туда пришли сразу два важных известия. Первое – об атомных бомбардировках Хиросимы и Нагасаки. Всем стало окончательно ясно, что из преисподней вырвался сам дьявол. Однако поначалу о смертоносной